Франтишка

Но ещё хуже было то, что Мачей сразу же вступился:

– Франтишка не легковерная. Просто она поэтесса, а каждая поэтесса верит, что на свете всё возможно.

Франтишка закрыла глаза. Господи! Зачем она сказала Мачею о стихотворении? – Какой болван!

– Даже кружки по домино и фиолетовые слоны, – съязвила Фиона.

– Защитник угнетённых, – колко бросил Мартин.

Казалось, собрание вот-вот развалится. В этот момент неожиданно выступила Кася. Она была самой хрупкой и самой тихой, но оказалась наиболее конкретной среди них всех.

Было видно, что откровение Мачея о том, что Франтишка пишет стихи, не произвело на неё никакого впечатления.

– Перестаньте ссориться и будьте хотя бы одну минуту конструктивными! Я могу помогать Сорайе по биологии, по которой у меня хорошие оценки.

– А я по «матике», – сказал Мартин.

– А я по истории искусств, – быстренько добавила Франтишка, радуясь, что они перестали говорить о стихах.

– Ну что ж, роли розданы. Интересно, что на это скажет сама Сорайя. Может, спросим её? – зло сказала Фиона и поднялась с пола.

– В таком случае, всем привет. Лечу на кружок по домино!

Двери хлопнули, и Фиона исчезла. Следующей вышла Франтишка, дав Мачею однозначный знак рукой, чтобы он не шёл за ней. Ей хотелось побыть одной. Чтобы немного успокоиться, девочка прошла две остановки пешком. Что за день! Ей было так стыдно оттого, что все узнали о стихах! Но всё же грусть о Сорайе превышала стыд. Именно грусть. Думая о происшедшим в школе, Франтишка поняла, что ею управляет вовсе не чувство жалости.

Она на самом деле полюбила Сорайю и чувствовала, что у них много общего. А ещё в Сорайе было нечто, что беспокоило и притягивало Франтишку. Чёрная девочка совершенно не подходила на роль жертвы. Она умела драться, пинать и кусаться. То, чего не умела Франтишка. Единственной её надеждой была надежда, что этими качествами хотя бы в минимальной степени обладает мама. Ведь с болезнью, как считала Франтишка, нужно поступить также как Сорайя с Моникой. Драться, пинать и кусаться. И вдруг случилось что-то очень странное. Раздался голос. Голос звучал в её собственной голове! Недолго думая, она присела на низком каменном ограждении, вытащила лист бумаги и начала писать:

Мне так черно, темно, беззвездно…

Дедусь, вокруг врагов немало!

На шее виснут безнадежно

цветы земли моей – кораллы.

Львы подошли к огню, бабуся,

нет ни спасенья, ни надежды,

но может, до утра дождусь я,

коль брошу львам свои одежды.