Оффлайн

Та пожала плечами и качнула головой:

– Сама задаюсь этим вопросом. Не понимаю, что я ему такого сделала. Разве что посоветовала лечь спать.

Йенни кивнула. Но не стала говорить о том, что услышала от Йоханнеса, когда тот выходил за дверь.

– Думаю, завтра он и не вспомнит, что говорил или имел в виду, – предположил Давид. – Может, отказ от телефона дается ему тяжелее, чем он сам хочет признать?

Йенни сомневалась, что для их провожатого это стало причиной такого поведения. С другой стороны, она даже не представляла, что еще могло послужить триггером.

– Н-да… – Давид поднял стакан и стал задумчиво разглядывать содержимое, словно мог увидеть в нем будущее. – Чтобы такое в первый же вечер без смартфона и соблазнов Мировой паутины… Это должно быть интересным. Могу представить нас через три-четыре дня, по горло сытых детоксом: одна невообразимая сцена сменяет другую, такие дикие и абсурдные, что впору дожидаться сестру Монику[3 - Моника – развратная монахиня, главная героиня анонимного произведения «Сестра Моника рассказывает и узнаёт» (1815), приписываемого Э.

Йенни с трудом подавила смех. Стоило признать, что ей все больше нравилось его чувство юмора.

В следующие полчаса гости один за другим отправлялись спать. Когда Томас пожелал остальным доброй ночи, то закатил глаза и добавил:

– Посмотрим, смогу ли я уснуть без телефона.

Но остальным не было суждено выяснить это.

6

Долгое время это ускользало от их внимания, поскольку всех занимала снежная буря, рассвирепевшая в утренние часы.

Йенни проснулась в половине шестого от гула и завываний, таких яростных, что шум не могли приглушить даже новые трехслойные стеклопакеты. Она встала, чтобы посмотреть в окно, и ужаснулась, когда увидела в слабом свете дальних фонарей, что творилось снаружи.

Снежные хлопья летели почти параллельно земле и при этом кружили в безумных вихрях.

Верхушки деревьев, росших чуть в стороне от окна, так изгибались, что казалось, их вот-вот переломит ветром и унесет прочь. Йенни еще не видела ничего подобного. Она вернулась в кровать, натянула одеяло до самого подбородка и еще долго лежала без сна. Раздумывала, не стоит ли пройти и посмотреть – может, кто-нибудь еще проснулся от шума стихии.