Дела житейские. Сборник рассказов

Весёлая, заводная, в меру строгая, она была сценаристом, режиссёром и инициатором всех праздничных программ. К встрече Нового года коллектив подготовился во всеоружии. Решено было сделать костюмированный Бал Маскарад, и без карнавального костюма в клуб не пускать никого. Так и объявили в округе. Даже выпустили Новогодний листок – молнию, где крупными буквами о своей задумке оповестили население:

«Кто хочет гулять на празднике, наряжайтесь в карнавальный костюм».

Высматривая, куда бы подвесить самодельную гирлянду из цветной бумаги, Маня заметила:

– Придут бабульки в маскарадных костюмах, добро пожаловать, а нет, так пусть дома сидят, телевизор смотрят.

– Правильно, Маня, – откликнулась Ленка Степанова. – Нечего бабкам тут сидеть. Сплетен потом не оберёшься. Только и смотрят, кто с кем танцует, да, кто кого целует…. – Она прыснула смехом. – Представляешь, придёт Воробьиха в костюме бабы Яги…. Вот умора-то будет.

– Ты сама-то что выбрала? – смеясь, спросила Маня.

– Цыганкой буду.

Нагадаю Стёпке Дюжеву дальнюю дорогу и казённый дом.

– Зачем? Ты ему лучше вечную любовь нагадай с Надеждой Ивановной.

Ленка резко ответила:

– Вот ещё. Он дурак слепой. Не видит, кто его на самом деле любит.

– А кто его любит? Поделись. – Маня лукаво прищурила свои чёрные глаза – вишни.

– Не могу, – смутилась девчонка. – Чужая тайна.

– Ладно, – отмахнулась Маня. – Придёт время, узнаем.

Кинозал, освобождённый от стульев, где уже стояла ёлка, распушив зелёные

ветви и обдавая всех ни с чем несравнимым запахом хвои, был заполнен смехом и молодостью.

Парни и девчонки вдоль стен расставляли столы и стулья, принесённые из школьной столовой. Было решено закуску и вино, каждый принесёт из дома. Столик рассчитан на четырёх человек. Оглядывая зал, ёлку и людей, Маня заключила:

– Вроде всё, теперь по домам. Соберёмся снова в двадцать два ноль, ноль.

Увидев, вошедшего Степана Дюжева, в расстёгнутом нараспашку овчинном полушубке, пышущего энергией и здоровьем, Ленка, подмигнув Мане, стала выбивать чечётку и звонко пропела:

– Наш Степан красив, могуч,

Тучи разгоняет,

А вот любит, кто его,

До сих пор не знает.

– Ты что ли знаешь? – Он громко засмеялся. Голос у него был особенный. Не у кого такого не было. Когда он начинал говорить, то умолкали все, слушая дивный бас. Неважно было, что он говорил, интересно было, как. Тембр его голоса варьировал разными оттенками, переливаясь и рокоча.