Черные трубы. Цветные сны

Одинокий затравленный зверёк с большими серыми глазами и огромными планами на будущее… Однажды, когда мальчишки отобрали мой набор детской посудки и утопили его в луже, я, утопая в слезах, крикнула:

– Вот я вырасту, стану большой Принцессой и всех вас брошу в тюрьму!

– Видали Принцессу? Ха-ха, а где же твой папа-Король? В дальних странах?

Они смеялись, а я побежала домой и спросила у мамы:

– Скажи, где мой папа?

Она разозлилась, покраснела, отвернулась от меня, а потом тихо сказала:

– Нет у тебя никакого папы…

– Кто он, скажи? У всех есть, а мой где? Почему он не приходит?

Она долго смотрела на меня и со злостью закричала:

– Вот беда на мою голову, что ты пристала вообще? Нету и нету.

Алкаш последний, вот кто! Ты хочешь знать, где? Да где угодно, завёл себе новую семью и такую же маленькую дочку, как ты. Поэтому и не приходил. И вообще не придёт! Всё, я не хочу даже слышать о нём!

Я перерабатывала в голове услышанную информацию, когда она, поняв, что наговорила лишнего, произнесла уже помягче:

– Ну, мы ведь и без него проживём, да?

Я тогда не поверила её словам: мой папа не может быть алкоголиком.

Чтобы успокоить себя, я придумывала свои объяснения его отсутствию, а в голове всё звучали слова:

«Видали Принцессу? Ха-ха, а где же твой папа-Король? В дальних странах?» Я училась быть сильной. И где дети учатся такой жестокости? Взрослые, не подскажете?

Столичные записки.

Я хочу дождь и… Ах да, сегодня мой праздник! Я победил. Кого? Всех.

В первую очередь себя. Так веселитесь же, радуйтесь за меня, танцуйте, смейтесь, пейте, как это водится в нашей стране! Водочка, шампанское, коньячок – всё для вас, дорогие гости. Как я вас всех презираю. Не травили бы душу ни себе, ни мне, шли бы спокойно домой… Но нет, уходить отсюда, как я погляжу, никто не собирается. Значит, и мне тоже улизнуть не удастся.

Тогда будем развлекаться. Я налил в свой бокал чего-то мерзко-жёлтого цвета и выпил залпом. Какая отрава.

– Официант, водки мне и чтоб не какой-то там!

– Одну минуту, Артём Алексеевич.

Во! Артём Алексеевич! Это ко мне в 22 уже обращаются как к старику. Не важно, читал ли этот официант мой литературный бред, за который мне, собственно, и дали эту премию, – конечно, не читал, – но он ясно понимает, что здесь пахнет большими бабками. Молодец, дружище, далеко пойдёшь. И водки ты принёс неплохой. Только кончается быстро, один минус.

Пожалуй, закуской не стоило пренебрегать.