Блуждающий бумеранг

Марина, тронутая гостеприимностью чужих людей, со светлой благодарностью осталась в благоустроенной квартире, тем более выбор у лишенной крова женщины, увы, был невелик. К тому же Оксанка, одаренная обновками, быстро освоившись, присмотрелась и тут же подружилась с Федором Васильевичем, отцом Данилы, доверила ему свои детские секреты, а после подхватила плюшевого мишку и заснула на новом месте крепким сном.

Ночь, проведенная на раскладном диване в квартире едва знакомого парня, окончательно убедили Марину в том, что теперь в ее жизнь ворвался честный, справедливый, заботливый и любящий человек, о котором уже давно и не мечталось.

Еще месяц назад она и не подозревала о существовании Данилы. Измученная неудавшейся семейной жизнью, молодая женщина просто не могла без брезгливости смотреть на других мужчин, ибо все они казались ей похожими на непутевого мужа. И в тот день, когда Данила впервые предстал перед глазами, она не обратила на него внимания.

Случилось это на следующий день после дня рождения Алевтины, на котором Марина, почувствовав себя жалкой и несчастной, выпила слишком много вина, закончив торжество в обнимку с унитазом.

Конечно, утром у нее раскалывалась голова. Еле заставляя себя работать, Марина то и дело пила минеральную воду и выходила из магазина подышать свежим воздухом.

– Я бы тоже не смог долго находиться в магазине! – отвлек продавщицу от тупой головной боли проходивший мимо молодой человек.

– И чем вам магазинчик не угодил?

– Да нет, магазин тут ни при чем.

– Хозяюшка, мне бы водочки! – на горизонте появился потрепанный мужичок в мятом пиджачке на велосипеде, подъехал к крыльцу, попытался слезть с двухколесного транспортного средства, но в этот момент одну штанину его изношенных брюк зажевала цепь, так что бедный выпивоха плюхнулся на землю.

– Митрич, тебе, видать, уже хватит. Да и одиннадцати еще нет, – первый раз за утро улыбнулась Маринка.

– Выручай, милая, трубы горят, нет больше сил терпеть!

– Так пятнадцать минут еще до одиннадцати, не имею права!

– А как помру прямо у крылечка, кто виноват будет, Маришка?

– Так ты и будешь виноват, в тебя ж насильно никто не вливает! – женщина только представила рюмку водки, и мерзкая тошнота вновь подкатилась к горлу.

– Ох, плохо мне! Ой, помру! – простонал Митрич, освободившись от велосипедной цепи, и упал навзничь.