Городская сюита

Он ощутил небольшое замешательство, которое стало появляться всякий раз, когда шеф неожиданно вызывал его к себе. Раньше такого не было. Во всяком случае, до того как сблизился с Дианой, Олег в себе никаких нежелательных реакций не замечал. Нет, шеф не казался человеком, который станет учить его морали. И времена не те, и он уже не мальчик. Но все же…

Придав лицу беспечное выражение, Олег вошел в кабинет редактора.

– Что случилось, Илья Захарович?

В кабинете уже сидела Филонова, второй заместитель.

Спрятав под столом длинные стройные ноги, она с прищуром смотрела на Дольникова и чуть заметно улыбалась. Улыбка эта бесила Олега несказанно, тем более он отлично знал, чем она вызвана. Но в интересах работы вынужден был изображать Мистера Безупречные Манеры, поэтому держался со своей коллегой в высшей степени предупредительно.

– После обеда к нам приедет замглавы Администрации, – сказал Илья Захарович.

– Как после обеда? – опешил Дольников. – Договаривались на следующей неделе.

– Что-то у них там переигралось, – сказал редактор. – Только что позвонили. Будет после обеда, в три. Надо срочно организовать встречу.

– Понял, – кивнул Дольников.

– Кто будет беседовать с гостем?

– Головков, – сказал Олег. – Как намечали.

– Он на месте?

– Должен быть…

– Уточни. И если отъехал, срочно пусть возвращается.

– Понял.

– И проследи, чтобы все было на уровне. Кофе, чай, вода, печенье.

– Может, коньяк? – улыбнулся Дольников.

– Это лишнее, хотя… На всякий случай надо поставить бутылочку в шкаф.

Мало ли что.

Редактор замолчал и принялся раскуривать трубку. Медовый запах табака разнесся по кабинету. Олег и Светлана Андреевна почтительно ждали. Когда шеф раскуривал трубу, мешать ему не следовало.

Илья Захарович Слуцкий был журналистом старой школы. Он начинал еще в шестидесятые и знал о газетной работе все. В брежневскую эпоху прославился как блестящий фельетонист – белая кость среди серой газетной братии.

Во времена перестройки он направлял свое едкое перо против тех, кто эту перестройку тормозил, а позже, в хаосе девяностых, его усилиями держалось шумное сопротивление «режиму».

Войдя в немолодые лета и решив, что нет ничего лучше, чем спокойная и обеспеченная старость, Илья Захарович сменил политическую ориентацию, принял на себя руководство одной из правительственных газет, и в этом качестве последние лет пятнадцать чувствовал себя превосходно.