Ложная реальность

Я отправилась в лучшее место на земле – в собственную постель. Заснула легко и проснулась далеко за полдень.

«А ведь сегодняшнее было первым звоночком», – осознала я.

От страха сводило живот. На меня надвигалось понимание того, что я не хотела признавать, и внутренние критики голосили на все лады: «Ты слабая», «Ты не справляешься», «Пора сдаться». Эти мысли не добавляли мне ни энтузиазма, ни веры в себя, поэтому второй звоночек прозвенел намного раньше, чем я ожидала.

Две недели спустя, как раз после своего дня рождения, я обнаружила на лице слишком сильную сыпь.

«Поменьше сладостей, – сказала я себе, критически рассматривая лицо в зеркале. – На празднике целых два куска торта съела, о конфетах вообще молчу».

Но в тот же день у меня поднялась температура. Родители вызвали врача, и она однозначно определила ветрянку.

– Вот это останется у вас на всю жизнь, – указала она на мой лоб и щёку, где розовели обидные вмятины. Откуда же я знала, что эти мерзопакостные прыщи нельзя расчёсывать…

Обижалась я, естественно, на себя.

Лицо испортила – сама виновата. Ночами не спала, нервничала и поставила под удар иммунитет – тоже сама. В итоге коллеги загибаются, замещая уроки, – а я сижу дома. Где-то на курсах кипит жизнь – а я сижу дома! И Андрей без меня дежурит – а я…

Конечно, не было ни дня, чтобы я не вспоминала о нём. Однако я не виделась с ним даже во снах. «Ты ведь болеешь, – написала Лена. – Организм сосредоточен на восстановлении сил и энергии».

Бросив взгляд в зеркало, я с усмешкой ответила: «Да уж, какая тут романтика, когда приходится ежедневно мазаться зелёнкой и от её цвета уже подташнивает…»

Главными занятиями на две недели больничного стали чтение, просмотр «Игры престолов» и наведение порядка в компьютере. Последнее помогало упорядочить и мысли.

«Сначала полуобморок, потом – ветрянка, – записала я в дневнике накануне визита к врачу. – Пора уходить. Не прямо сейчас, но после выпуска и длительного отдыха – точно».

Из лицейских мне писала Ира. Каждый день она присылала мне какую-нибудь ободряющую или просто смешную картинку, мы коротко переписывались обо всём и ни о чём, и моя благодарность Бобрику была ещё больше оттого, что о работе мы не говорили вообще. Скоро её и так будет выше крыши.

Ну а Андрей… Я видела его разным: нерешительным, скрытным, обаятельным, эгоистичным, зазнавшимся – но точно не дураком. Пора ему было сделать что-то существенное.