Путь победителей. Ум – это разновидность послушания, согласия людей

– Слушай я тоже не сдала эге, – сказал она им, – Я мечтала быть психотерапевтом и хочу сказать, что я не сделала ничего для уверенной сдачи.

– Ты, как я поглядел, – иронизировал я, – этому очень радуешься.

– Я не сдала и поняла, что мне это и не нужно, – объяснила она, – я жила с мамой год после этого, работала и копила на свой бизнес.

– А как ты начала. – поинтересовался партизан.

– Я начала с малого, глупо, но с китайских сайтов я закупилась милыми приколюшками, – пояснила она, – потому что в России этого нет.

И сейчас на простой перепродаже я получаю от 80к в месяц.

– Стоит ли того это образование? – спросил я у неё.

– Не отчаивайся и задумайся над другими идеями заработка, – объяснила она, – ты обязательно найдешь что-то свое.

– Надеюсь, – сказал я (Олег), – Спасибо всем, для меня это очень важно, всех благодарю за поддержку)

На этом мы разошлись, и я побрёл домой пешком. Меня с каждым днём шатало от этих олеатов всё больше и больше, но мама заставляла меня их пить.

Два месяца я ещё ходил в школу, а потом меня стало скручивать и мне было тяжело двигаться. Чтобы всё было побыстрее, моя мама сказала мне лежачему напоследок:

– Умри! – налила мне в рот воду и зажала мне его с носом. Я не мог двигаться и сопротивляться, но не умирал и в итоге её затрясло, а я от ужаса не знал, что делать, так как не хотел ей мешать, но и так жить уже желания у меня не было. Я психанул, ушёл на кухню и просто проткнул себе сердце ножом и быстро, но тоже не умер. Я в страхе закричал.

Мама тоже кричала. Я попытался опять, но рука не слушалась меня.

– Где моя смерть, сволочь? – вскричал я на неё, – где?

Она заревела, не зная, что мне ответить. Я попробовать только хотел выпить залпом все эти олеаты, но услышал над собой смех того, о чём давно в курсе:

– Мы тебе даже клоуна изобразило от лампочек и твоих грёз! – алчно смеялось надо мной оно, – ты попроси, может убьём.

– Давай, – согласился я и начал ждать.

Мама проткнула мне затылок ножом, но в дикой моей агонии оно уже опять встало мной и на неё посмотрело, со мной сказав:

– Ты не имеешь права меня убивать, раз дерзнула стать моим родителем, – объяснил я ей, – за что?

– Я не знала же, – начала она плакать, – Я не знала же! Я не знала же! Я не знала же!

Я точно также не знал, что теперь и делать.

Я не умер, а куча смертельных ран. Я побился головой о стенку, чашки и тарелки: не помогло. Я всё ещё был жив и ранен смертельно, но умереть не мог.