Небывалому быть. Часть 2

Только помню свист метели,

Помню треск огня…

Помню сон, что в колыбели

Укачал меня…

Басня про осла

Вот как-то раз в корчму забрел

Гордыни вечный раб – осел.

Так принялся себя хвалить,

На пьедесталы возводить

Свое родство с лихим конем.

Мол, кровь течет такая ж в нем.

Увидев вороную масть,

У зеркала начал он трясть

Ушами и своим хвостом.

Чем он не конь? Своим родством

Не он, а конь ему обязан.

Ведь род коня к ослу привязан!

И с благородною икотой,

Переходящею в зевоту,

Лиловым глазом покосясь,

Назвал всем имя…

Он ведь – КНЯЗЬ!

Такой высокопарной речь

Была безродного бедняги,

Что вызвала задорный смех.

Толпа прогнала бедолагу!

Ударив по земле копытом,

Немного грязь струсив с боков,

Пошел по кругу гость немытый

Катать веселых седоков.

Не зря из глубины веков

До нас дошел совет Хайяма:

Из уст дурных лишь дурь летит!

Нет горше для ушей бальзама!

Себя возвысив над конем,

Вот так осел, чье имя КНЯЗЬ,

Забыл пророчество о нем…

Не вечны КНЯЗИ – вечна ГРЯЗЬ!

Паганини

Он обнял стан изящной девы,

Припав лицом к ее коленям.

Коснувшись струн смычком, играя,

Ту деву в скрипку превращая,

Он тронул музыкой сердца.

Нет восхищению конца…

Лилась чарующая нега,

В томленье душ восторг вплетая.

Смычок ласкал, а скрипка пела,

От чувств к возлюбленному тая…

Когда по ней рука скользила,

То умолкала, то шептала.

И невдомек всем в зале было,

Когда их муза обвенчала…

Король и раб… Ее любовник…

Ее хозяин и поклонник…

Скрипач и гений. Был. И ныне.

Святой и грешный. Паганини.

Мой родной

Как живешь, милый мой, как тебе без меня

там дышится?

Голос мой среди звезд, среди тысяч планет

ли слышится?

Мне б тебя, как алмаз, у торговцев любовью —

выменять.

Счастьем годы любви у злодейки судьбы

да вымерить…

Где ж летишь, на каких скоростях, версты —

нервами меряя?

Ты вернешься, придешь через вихри ветров.

Там, за дальними далями, солнце встает атласное…

Ты вернись, милый мой, сердце рвется к тебе, мой ласковый…

Мы оставим с тобой за тяжелою дверью – горести,

Окунемся, сплетемся, взлетим… Воспарим в невесомости…

Дальним эхом в виске отзовется земное пророчество,

Где рассыплется в прах и твое, и мое одиночество.