Самому себе не лгите. Том 4

Недолго побыв в борделе, Фёдоров уже ощутил, что первое чувство запустения обманчиво и народа в этой маленькой квартирке куда больше, чем кажется. Кроме прочего, начинал раздражать царящий везде минимализм. На стенах отсутствовал даже элементарный крючок или вешалка! Очевидно, все оскорбляющие алтарь Иштар покровы предполагалось сбрасывать в кресла. Других вариантов все одно не было. Взамен он принял из рук азиатской жрицы полотенце.

Обычная ванная комната жилого дома явно не справлялась с выпавшей на ее долю нагрузкой, обретя весьма специфические черты.

Колонка не была рассчитана на нужды заведения – видимо, поэтому вода в ванной не отключалась и все вентили были демонтированы. Стены затянул живописный орнамент из плесени, на полу плескалась лужа.

«Целая квартира баб! – думал Фёдоров с раздражением. – Что, им порядок не навести?!»

Впрочем, с этой бедой здесь боролись – в пустой ванной стояло два нестационарных предмета: жидкое мыло и средство от плесени.

На ложе продажной любви Фёдоров восходил подобно римлянину, с единственным желанием – не напрягаться.

У него не было никаких оснований мешать жрице демонстрировать свое искусство.

Возлежа в обители порока, он размышлял обо всем увиденном да слышимом из-за соседней занавески. Там клиент, очевидно, был недоволен…

Фёдоров тоже был не в восторге. Окружающая убогость удручала. Кроме того, принявшаяся за исполнение древнейшего ритуала Роза проявляла какую-то до боли знакомую и странную в этом месте неуклюжесть, не компенсируемую даже ее явным старанием.

Он легко мог припомнить пару вполне пристойных подруг, которые управлялись с этим куда профессиональней.

– Нет уж, Роза, извини. Сегодня у тебя ленивый клиент, ты сверху, – вяло отвечал он на ее робкие потуги смыться с рабочего места. И бедная Роза снова пыхтела как паровоз.

«Пожалуй, больше не выжмет… не в той форме, – размышлял Фёдоров, глядя на нее. – Эх, надо было негритянку брать! Та точно пошустрей!.

. Может, и поменять? А то что целый час на это смотреть?»

Но самоотверженные усилия Розы вызывали в душе Фёдорова отклик. Он не помнил, чтобы кто-то в этой жизни ради него так старался.

«Жена точно никогда не напрягалась, а эта… и не старая совсем, да в общем и не толстая. И чего я на нее взъелся?! Вполне нормальная, симпатичная женщина. Обстановка была нервозной…»

Ему захотелось отплатить Розе за старания, сделать что-то приятное.