Россыпь

Случалось, Санга заходил к родителям по каким-то делам и после взрослого разговора непременно подходил к отроку, чтобы выразить своё внимание и расположение, и на правах фирменной шутки «нюхал табак». Щепоткой он дотрагивался до пипки, потом подносил пальцы к носу, шумно вдыхал воздух и притворно чихал, чтобы показать, какой это на самом деле «крепкий табак». И если раньше такие проделки ему удавались беспрепятственно, то теперь – фигушки с два!

Санга с головы до ног корявый: кривые нос и зубы, разбитые в кузнице пальцы рук, изведённые ноги.

Он носил вислые редкие усы, брил шишковатую голову наголо, пил мутную аракушку, которую выгонял из молока. «Маленько горло мазал», – говаривал он, опрокинув в себя стакана два крепчайшего самогона. После Санга выходил на улицу, и тогда за наилучшее было миновать его стороной. Он важно вышагивал на своих кривых ногах, заложив руки за спину, одухотворённо улыбаясь, раздувая ноздри и щуря глаза, и если бы сейчас кто из пацанов попался ему, он не преминул бы «понюхать табак».

День был как день. Путь в Залив открыт. Братцы в полном сборе на берегу.

– Чур не водогрей! – заорал Воробей, срывая с себя рубашонку.

– Чур не водогрей!

– Чур…

Тот, кто последним выкрикивал своё «чур», обязан был первым окунуться в воду.

На этот раз «водогреем» оказался жизнерадостный Ранжил. Пока его душил смех, все уже откричали своё «чур». Надо сказать, этот парень смеялся всегда, везде, всему подряд, и, если бы взять, например, и показать ему палец, он бы укатился от хохота.

Когда он смеялся, его нос туго обтягивался кожей и блестел, а на губах появлялись слюни.

– Как вода, Ранжил?

– Тёпленькая!

– Врёшь!

– Крест на пузе! – божился Ранжил.

Друзья покрывали себя мокрым песком и бросались в воду. Купались, само собой, голышом. Ныряли – кто дальше, плавали «по-собачьи» и «по-морскому», и даже немного «в размашку».

– Цапля, сделай «английский поплавок»!

Цапля охотно исполнял номер. Он набирал воздуха в лёгкие, нырял и, охватив колени руками, ждал, пока его не вытолкнет на поверхность.

Всплывание происходило через несколько секунд, причём одним местом вперёд.

Публика приходила в веселье, а Ранжил «умирал».

На этот раз в довершение номера Воробей с размаху поставил на «поплавок» печать ладошкой, после чего Цапля перевернулся обратно, встал на ноги и, недоумённо оглядевшись, произнёс:

– Хвастуны!

Слово «хвастун» считалось самым ругательным словом в компании.

Все смеялись.