Нищеброд

Позже они сядут в автобус и поедут домой, где мать приготовит нехитрый ужин, а Фрол пойдет сбрасывать с крыши снег. После еды он поможет ей прибраться, помыть посуду.

– Мам, мы спектакль репетируем к празднику. Надо будет по субботам приезжать в школу, – сообщил Фрол.

Новость не обрадовала уставшую женщину, но поделать она ничего не могла.

– Надо так надо. Что у тебя за роль?

– Царя. А еще, мам, в следующее воскресенье мы с классом идем в театр, надо деньги сдать.

– Вы же ходили недавно.

– В прошлой четверти.

Знаешь, как здорово! Театр – пища для ума и для души.

– Верно! Душа трепещет от восторга, желудок подло хочет жрать. Извини, Фрош, нет у меня сейчас на театр денег.

– Как нет? Сама говорила: в выходные в магазины поедем.

– Поедем. Посмотри на себя. Ботинки на ладан дышат, одежда уже коротка, штаны протерты. Сначала одеться надо.

– Может, позже?

– Позже, Фрошка, у тебя, да и у меня, сзади крутой принт нарисуется в виде голой задницы. Пока есть возможность, надо приодеться.

За окном давно стемнело. Идти гулять нельзя, уже поздно. Только в выходные дни и во время каникул Фрол успевал поиграть с местными ребятами. Пока успевал. Мать и сын легли спать, чтобы завтра с утра, когда первая электричка промчится на другом берегу реки, начать очередное погружение в рутину серых будней. Так и жили Никифоровы, вдвоем. Не богато, но не жаловались. Сыты, одеты, тем и довольны.

Антон

Аромат свежей выпечки поднялся из кухни и ворвался в спальню Садовских и комнату их единственного сына Антона.

Тот втянул воздух, нехотя открыл глаза и присел на кровати. Вставать рано утром он не любил. Мать давно оставила попытки будить его. (Александр Артемьевич – кормилец семейства – не тратил на это время, оставляя заботу о сыне жене. Со своей задачей обеспечивать семью он справлялся великолепно, являясь одним из богатейших людей в городе.) Единственной силой, способной поднять Антона с кровати, был голод. Мальчишка неторопливо встал, оделся и поплелся в столовую. «Опять в эту школу, зачем она нужна?» – молча возмущался Антон, дожевывая горячий румяный пирожок.

– Где Бориска?! – крикнул он домработнице.

– Машина уже ждет, – ответила та.

Антон подхватил портфель, вышел. Уселся на заднее сиденье новенького «Мерседеса».

– Бориска, в школу давай! – велел он.

Шофер Садовских, мужчина лет за пятьдесят, чью голову уже атаковала седина, молча повернул руль.