Поток

Что же тебе, идиот, эта мысль не пришла сразу, как появился?

– Я сама, – я встаю и подхожу к двери, выглядываю в коридор. Там уже толпится кучка девчонок, все утешают Самиру. Она стоит спиной ко мне и прячет лицо в ладонях. Наверное, плачет. Я закрываю дверь.

– Долго она так может? – спрашивает Алек.

Я не сразу понимаю, что он говорит о Лу, потому что перед глазами ярко вспыхивают картины моей будущей экзекуции.

– Да, целыми днями, – отвечаю я.

– Мда, – он качает головой, когда я прохожу мимо, чтобы вернуться на стул, он ловит мою руку и тянет к себе.

 – Садись тут, – указывает он на подоконник, не выпуская мое запястье. У него очень тонкие и длинные пальцы.

Я опускаюсь рядом и вздыхаю. Лучше бы он уже ушел. Он ведь даже мне не нравится. Просто смазливый парень.

– А мы уже были знакомы раньше, ты помнишь? – спрашивает он.

– Разве? – я с сомнением вглядываюсь в его лицо.

– Да, это было лет шесть назад, – Алек отпускает мое запястье и переплетает наши пальцы. Странное чувство, я как будто трогаю свои собственные руки.

 – Нас тогда всех без способностей загнали на обучающий фильм, не помнишь?

Я хмурюсь, мне сложно одновременно вспоминать какую-то ерунду и мириться с необычными ощущениями. Кажется, что-то такое и правда было.

– Это где рассказывали, что нельзя паниковать, если понимаете, что происходит что-то странное?

– Да, дурь на два часа, – смеется он, его щеки зарумяниваются. – Я тогда после фильма напугал всех до усрачки, когда мы ехали в тоннеле обратно в кампус.

– Ты тот мальчик, который заставил всех слушать какую-то странную музыку?

– Точно, – Алек опускает глаза. – Это был Эрик Сати, третья Гипнопедия в исполнении Жака Люсьена.

– Ну и ну, помню.

– Мне тогда было девять, родители только привезли меня в инкубатор и я ужасно скучал по дому. А отцы тогда вечно слушали этот альбом.

– Ты поэтому решил читать классиков?

– Наверное, – он сжимает мою ладонь. Или я сжимаю его? – Ты тогда сразу поняла, что это я, пока все оглядывались по сторонам.

– Я думала, все поняли. Музыка ведь от тебя исходила.

– Не-а, – Алек мотает головой и темные кудри качаются. – Музыка была у всех тут, – он стучит по виску. – Потому что у меня самая элементарная способность – аудиопатия. Я могу передавать звуки прямо в мозг.

– Как радио?

– Как радио, – он пристально смотрит на меня. – Как ты поняла тогда, что это я? Я же сам еще не понял. Какая у тебя способность?

Я молча пожимаю плечами.