Обычная злая сказка

 – Тенира повернулась к своей ученице и теперь внимательно следила за выражением ее лица. – Тебе нужно просто пойти и уничтожить их. Считай это практическим заданием, отработкой навыков в реальных боевых условиях.

Снежана в ужасе смотрела на невозмутимую жрицу, не в состоянии даже членораздельно выговорить слово отказа участвовать в массовом убийстве людей. Она и представить себе не могла, что от нее потребуют такого! Девушка даже на тренировках старалась не задеть свою наставницу, чтобы не причинить ей боль.

Ведь она на собственном опыте знала: несмотря на способность залечить любую рану, мечи богини далеко не бесчувственны, и повреждения тела причиняют им такие же страдания, как и обычному человеку. И все в ней протестовало против того, чтобы намеренно мучить другого – пусть этот другой и не стесняется мучить ее…

– Если ты не убьешь их, то очень об этом пожалеешь, – Тенира правильно поняла колебания своей ученицы и решила внести ясность в ситуацию. – Тебе все равно рано или поздно придется научиться забирать чужие жизни, и лучше, если это произойдет в первый раз под моим контролем, когда никто из тех, кого ты обязана защищать, не пострадает от твоей нерешительности.

Действуй!

Снежана отчаянно замотала головой, умоляюще глядя на непреклонную наставницу, и решилась возразить:

– Я не могу! Не могу убить человека!

– Сможешь, – проигнорировала жрица попытку неповиновения и бестрепетно добавила: – Или на своем опыте убедишься, к чему иногда приводит глупая жалость.

И если ты сейчас же не выйдешь на этот поединок, то остаток жизни проведешь в запертой снаружи комнате. Выбирай.

Снежана судорожно сглотнула подкативший к горлу ком и неверяще уставилась на Тениру, бесстрастно наблюдающую за ней так, словно ей все равно, что делать с непокорной ученицей – продолжить обучение или закрыть в храме и забыть об ее существовании. Девушка с трудом удержалась от злых слез безнадежности. Ей опять не оставили выбора. Либо она станет убийцей, либо навсегда распрощается даже с призрачной надеждой вырваться из этого кошмара.

И непонятно, что делать. В ее прежнем мире гуманизм ставился превыше всего, и преднамеренное убийство ничем не угрожающих тебе людей ради собственного выживания считалось преступлением. Но Снежана очень сомневалась, что те, кто писали эти законы, когда-либо оказывались перед таким выбором. И все равно не могла побороть впитанной с молоком матери уверенности, что так поступать нельзя.