Наш маленький северный восток

– Извините, его нет (он будто бы не знал!), а дело срочное, осталась одна неделя.

– Вы кто? – уже не церемонясь и глядя на меня обезличенными очками-блескушками, он открыл речевой аппарат с целью продолжить фразу.

– Владимир Георгиевич! Я – преподаватель с кафедры архитектуры, факультетский совет поручил мне сделать юбилейный стенд около деканата, – мне вдруг захотелось сказать дерзость:

– Перечислите, пожалуйста, базовые дисциплины и научно-педагогические достижения, если есть.

Новоявленный Владимир Георгиевич резко вдохнул веселящуюся в лучах пыль, остановил взор на двери завкафедрой Васина, что-то внутри его сдерживало.

Откинувшись в кресле и поковыряв жилет, сказал, что подумает до послезавтра.

6

В больших учреждениях существует особый запах: его служащие и обитатели источают его сквозь стены; он просачивается в коридоры и аудитории, разносится по холлам, оседает перхотью на плечах, вырывается на свет божий и нимбом окружает эти грандиозные сооружения.

Полумифический персонаж Колбасин и живой человек Владимир Георгиевич явился на заседание Ученого совета института уже ближе к его концу.

Воздух спрессовался запахом особого единения в тесных мужских костюмах. «Все свои мужики», – заныло у него в груди… Вокруг сидело и стояло, лежало в креслах и заседало в президиуме общество числом до ста человек. Приветливые кивки, локоть к локтю, все свои в доску.

Проректор привычно хвалил и распекал всех и по отдельности, кому-то грозил за что-то и говорил «спасибо» за то, что в такое время – 10 килограммов колбасы на одну месячную зарплату – профессора с кандидатами, не требуя отдельной платы, откачивали воду из затопленных аудиторий.

Позади рядов с мужиками перед проходом сидели две женщины с измученными лицами и стенографировали. Костюмы у них были неяркие и безупречно отглажены, блузки белые, волосы крашеные.

Вдруг со стороны президиума, откуда, кроме ректора, никто не заходит, в дверь скользнула легкая фигурка в джинсах.

Порядок нарушился. Мужики загудели. Проректор отпил из стакана. Женщина сзади приподнялась и замахала появившейся некстати особе (а это была та самая, непонятная с «архитектуры»), жестами приказывая покинуть зал. Колбасину стало как-то неловко, что в свое время не проучил такую, и вот она уже смеет мешать общему порядку! Мужчины почему-то засмеялись, нарушительница легко прошла по центральному проходу и села рядом с женщинами.