Несколько иммигрантов в немецкой среде

На часах было одиннадцать, когда Фима проснулся окончательно. Автобус стоял на какой-то невзрачной площади возле скучного серого здания. Пассажиры выгружались из салона и тут же, направляемые экскурсоводом, заходили в пыльный подъезд. Вместе со всеми, с заходом в туалет, Фима прошел в большой зал, заставленный пустыми деревянными столами и придвинутыми к ним стульями. Напротив входа возвышалась небольшая эстрада, завешенная красивым бордовым занавесом.

Маленькая юркая официантка рассадила прибывших за столы.

Фима сел вместе со знакомыми женщинами.

– M?chten Sie essen? Tee, Kaffee? / Хотите есть? Чай, кофе? – спрашивала каждого официантка.

– Чай, – попросил Фима.

– Vier Euro, jetzt / Четыре евро, сейчас, – тут же потребовала официантка.

Фима растерялся от такой неожиданной дороговизны, посмотрел растерянно на соседок, но постеснялся отказываться и полез в кошелек.

– Meine Damen und Herren! / Майнэ дамэн унд херрэн, – раздался голос с эстрады.

/ Дамы и господа! – с удовлетворением понял Фима, хотя это классическое немецкое обращение и встречал до сих пор только в учебнике.

Дальше было хуже. Голос немецкого оратора, крепкого, зычного мужчины звучал с каким-то шипящим, может быть, местным акцентом. Фима, конечно, рассчитывал на помощь соседок с переводом, но речь с эстрады трещала так непрерывно, что отвлекать их он не решался. Тем более, что происходящее действо каким-то образом худо-бедно понимал.

Сначала оратор достал из кармана две блестящие столовые ложки.

– Они покрыты замечательным двенадцатикаратным золотом, – объявил он. И зачем-то сильно стукнул одну ложку о другую. – Видите, – покрутил он ложки в руках, – золото на месте, нигде не облупилось.

Еще немного похвалив чудесные ложки, оратор выхватил из-за кулис небольшую открытую коробку, воткнул в нее ложки и показал залу, что в ней лежит полный набор столовых приборов на шесть персон.

– И этот замечательный набор вы можете купить только здесь и только сейчас всего за пятьдесят евро!

Широким жестом оратор сдвинул занавес в сторону.

За ним открылась уступчатая конструкция шириной метра полтора – два, с четырьмя ступенями, похожая на хоровой подиум, но покрытая такой же бордовой тканью, как у занавеса.

Ловко поставив коробку открытой стороной к публике на одну из полок, оратор закричал:

– Но это не все, майнэ дамен унд херрэн.