Сто четыре недели. Стихи

И подавали булочки к столу,

С начинками – вишневой и творожной.

Заваренный по правилам улун

По чашкам разливался осторожно…

Все это я придумала сама.

Но правда в том, что ты в восьмидесятых

Залез в полуразрушенный сарай

И там нашел не клад, но уйму всяких

Вещей, забытых кем-то. Был псалтырь,

Огромный, рукописный и тяжелый,

Подсвечники, подставки под цветы

И чайник этот с ручкой обожженной.

Не видя в этом страшного греха,

Ты подарил, а я поцеловала…

На чайнике написано Е.

Твоей рукой – мои инициалы.

Вспоминай

Я вспоминать, наверно, не устану:

Дорога… небо… желтые поля,

И мы вдвоем – в полотнах Левитана —

Идем неспешно, бабушка и я.

На ней простое платье за колено.

И серебрятся пряди  в гребешке.

Она идет под самым солнцем слева.

Моя рука в ее сухой руке.

Идем: с короткой стрижкою девчонка

И женщина – седая голова.

Мы говорим о ком-то и о чем-то,

Но остаются в памяти слова:

«Умру и я (не боги мы, а люди).

Мне ничего не жалко, лишь детей.

Когда-нибудь…  когда меня не будет…

Ты вспоминай, как шли мы в этот день.»

Ку-ку

…И не поймешь, какая серия.

И не подходит ключ к замку.

Цветет забывчивость весенняя,

Растет апрельское  «ку-ку».

Мы разговариваем жестами

За недостаточностью слов.

Мы все немного сумасшедшие

И потерявшие весло.

Одни – на лодке ли, на льдине ли —

Плывут, не зная, где причал.

Другие – рты на них разинули

И непонятное кричат…

Пестрит афишами Кустурица.

Звонит какой-то аноним.

К иным присмотришься на улице —

Как будто счастливы они.

Вот пожилой мужчина в трениках

Несет стихи свои в собес…

Мы знаем все о шизофрениках,

И только малость – о себе.

Между нами

Город смотрит беспризорником

в окна кухонные наши.

Ты сверяешь сны по соннику,

я – часы по Спасской башне.

Между нами мост извилистый,

и шоссе, и виадуки…

Но когда меня увидишь ты,

будет кофе сварен в турке,

Сон окажется разгаданным

и разобранным на части,

Замелькает время кадрами

неосознанного счастья.

Батарейка, хоть из лития,

без остатка разрядится.

Затяжное чаепитие

разрумянит наши лица…

Нам общаться бы без повода

от апреля до апреля.

Может быть, тогда и городу

станет легче и теплее.