Ты

или забыли

я не умею любить по-русски

я не умею любить по-русски

и по-французски любить не умею,

меня обучали другим искусствам,

гастроном"ию от бакалеи

не отличаю, от рыбы мясо

не отличаю, моча и росы -

божьи в глаза  мои, точат лясы

утром на кухне моей отбросы,

гоголем  ходит по небу солнце,

выскочки звезды давно истлели,

я перешагиваю до донца

криво и косо, но как умею,

на языке моем стынут бляшки

и гнойники от дурного слова,

ах, ты, потерянный мной, болящий,

где ж тебя носит, давно готово -

ждет под столом тебя скверный ужин

в миске немытой  с застывшим жиром,

ты мне совсем, ну, совсем не нужен,

я отравилась тобой и в жилах

скачет мышьяк твоих откровений,

а когда к сердцу подкатит резко -

больно,  возможно, что ты есть гений,

но для меня ты – пустое место.

Мне повезло

мне повезло  потрогать пустоту,

вселенную заткнувшую за пояс,

через нее за поездом шел поезд,

там кожу, как с березы бересту,

за слоем слой  до самой сердцевины,

соленым смехом раны залепив,

снимали, не обрезав пуповины,

не возводя  себя в  суперлатив.

но там теперь другие пироги

пекутся в электрической духовке,

китайские на плечиках обновки,

отдали богу обжигать горшки,

в местах отхожих,  заменив биде,

бумаг рулоны,  мыло, полотенце,

вылизывают тщательно везде,

и на себя не могут наглядеться

в зеркальность  гладко выбритых яиц,

сосут взахлеб,  сосут  благоговейно,

уткнувшись носом  в ямку ягодиц

того, кто больше не "блюет портвейном".

и я там был,  испытывал оргазм,

и колотил об угол дома  душу,

пока ни понял, что мне ссали в уши,

используя меня, как унитаз.

мне щекотали ершиком нутро,

мне забивали горло под завязку

божественной комедиальной смазкой

из бутылька с нашлепкой «божество».