Самоубийства. Суициды ради денег, криминал

Такое чувство, что все люди ненавидят меня. Я никому не нужна. Он часто, чтобы у него это получилось, меня избивал, боясь, что, если мне не будет от него больно, он умрёт один и меня не искалечит. И я не выдержала: в один из будних дней какой-то белорусский дядя помог мне уехать в деревню неподалёку и договорился со своей знакомой бабушкой меня от них спрятать. Люди тоже, как я узнала, их не выносят. Однако они не сдались и молодая женщина, по имени Марианна смогла подловить меня, играющую у озера:

– Нелли, милая! – подошла она ко мне, но она не успела увидеть в какую часть зарослей деревьев я улизнула.

– Нелли, милая! – кричала она меня, – где бы ты ни находилась, я шлю тебе лучи поддержки и тепла.

Я молчала и не отвечала ей, уползая поглубже. Линия становилась плотнее и пока дальше я путь пролезть от неё не нашла. Она продолжала кричать меня:

– Я хочу, чтобы ты знала: мир не без добрых людей, и всегда найдутся те, кто неравнодушен к чужой беде, – смеялась она надо мной, – я кричу своё тебе общение и больше всего на свете мне хочется тебя поддержать, чтобы ты это почувствовала.

Я не знаю о тебе почти ничего, но точно знаю, что ты замечательный человек, достойный счастья. Я уверена, что на этом нашем с тобой согласовании не я одна такая.

Я выдерживала желание к ней выйти и пробиралась глубже через гущу. Она не могла сюда пройти, но продолжала кричать мне:

– По поводу твоей первой любви, – говорила она мне сразу о той, кем я должна после смерти стать, сразу не рождаясь больше как та, кто я по факту, – она всегда переживается болезненно, намного тяжелее, чем любовь взрослая, как раз потому, что и ты, и он ещё дети и пока плохо представляете, что такое чувства между мужчиной и женщиной.

Ты узнаешь это через несколько лет и поверь, всё, что произошло между вами сейчас, покажется совсем другим и, я уверена, ты ещё будешь вспоминать об этом с улыбкой. Сейчас в это слабо верится, но поверь мне, которая, как и ты, пережила первые чувства к мальчику (мне было чуть побольше, чем тебе сейчас), и видела, как это было со всеми моими подругами.

Эта её трогательность меня жутко изводила. Я затаилась, но она продолжила меланхолию.

– По поводу самооценки, – сказала Марианна, – я снова тебя понимаю. В твоём возрасте я ненавидела себя больше, чем кого-либо другого, и около суицидальных мыслей были, в моём случае, проблемы были с одноклассниками. День за днём они пытались внушить мне всё то, о чём пишешь ты: ты ошибка природы, ты ужасна и т. д.