Политический иудаизм

Итак, четвертым уроком, следующим из Мегилат Эстер, для нас, живущих сегодня и имеющих свою Страну, является необходимость полного и глубокого понимания всеми евреями опасности, нависшей, как и в любом поколении, над Страной, и Его народом, и особенно – над Его народом в изгнании, в чужих странах, и необходимость принятия эффективных, даже непопулярных в глазах «прогрессивного человечества» мер, направленных на защиту Страны.

Анекдот. Спрашивают еврея в КГБ в России, есть ли у него родственники за границей. Он отвечает, что нет.

Спрашивают: «А как же сестра, мать, другие родственники? Они же в Израиле». Ответ этого еврея нам следует хорошо запомнить: «Так они – дома. За границей только я».

Урок пятый – пассивность

Письмо Амана требовало евреев убить, их имущество разграбить (Мегилат Эстер 3:13), но запрета евреям обороняться письмо не содержало. А у евреев даже мысли не возникло об организации самообороны, силовой самозащиты. Раз власть разрешила их убивать, значит, пришло время покорно умирать.

К сожалению, можно сказать, что евреи были готовы идти как овцы на бойню.

Именно так выглядели погромы в России в XIX – начале XX века. По сути, небольшие группы погромщиков из ближайшего окружения могли нанести евреям какой угодно урон – и мыслей об активном сопротивлении, самозащите не возникало. Евреи до погрома жили вместе и дружно с будущими погромщиками, как бы теперь сказали, имели переплетенную с ними экономику, и после погрома, похоронив убитых, возвращались опять к дружной жизни с погромщиками, вели взаимовыгодную торговлю и бытовое обслуживание, «проворачивали» дела и покорно ждали следующего погрома.

Нам трудно представить себе систему еврейской самообороны, например, в современной быстро мусульманизирующейся и антисемитизирующейся Франции. Нападения исламистов на евреев становятся все более и более частыми и жестокими, полиция (как и в Израиле) пытается искать, с очень даже переменным успехом, только непосредственных исполнителей теракта, а если и поймает кого-то из них – всеми силами старается объявить его психически больным и освободить от ответственности, а если изредка и это не удается, то судит как одиночку (по более чем гуманным (к преступникам, но не к их жертвам) законам, а затем отправляет сидеть в курортные тюрьмы, где большинство и срока приговора не высиживают) и в упор не видит ни атмосферы пропаганды, воспитания с пеленок, активно взращивающих «одиночек», ни уже оформившихся, по сути боевых террор-подразделений.