Политический иудаизм

Зато приведенный идеал так знаком нам на уровне прошедших через всю нашу жизнь вечных лозунгов в «социалистическом» развалившемся Союзе в точном соответствии с мыслью Льва Давидовича Троцкого о том, что движение – все, конечная цель – ничто (кстати, эта цитата в оригинале принадлежит не Л. Д. Троцкому, а Эдуарду Бернштейну (1850—1932), лидеру II Интернационала, а Троцкому ее приписывают, во-первых, потому что он сделал этот лозунг базой своей политической платформы, а потому широко известным, и во-вторых, по схожести его оригинальной фамилии Бронштейн с фамилией Бернштейн):

Лишь тот достоин жизни и свободы,

Кто каждый день за них идет на бой!

Всю жизнь в борьбе суровой, непрерывной

Дитя, и муж, и старец пусть ведет,

Чтоб я увидел в блеске силы дивной

Свободный край, свободный мой народ!

(перевод с немецкого Н.

 А. Холодковского)

Самое интересное в этом идеале – это то, что он сформулирован поэтом за несколько десятилетий до изысканий К. Маркса и Ф. Энгельса, но в источники марксизма не вошел.

К мудрому еврейскому пониманию как целей жизни, так и путей их достижения подобные утопии отношения не имеют.

Нас заинтересует только начало философской драмы – оценка д-ром Фаустом своего пути, ожиданий, достижений. Но краем нашего рассмотрения мы заденем и очень характерного для определенного еврейского взгляда (ультраортодоксии) относительно второстепенного персонажа – Вагнера, ученика д-ра Фауста.

Итак, д-р Генрих Фауст.

Вряд ли мы найдем более образованного человека. Он говорит о себе:

Я б-гословьем овладел,

Над философией корпел,

Юриспруденцию долбил

И медицину изучил

(там, где мы не указываем переводчика, мы пользуемся переводом с немецкого Б.

 Л. Пастернака).

Д-р Генрих Фауст может объективно оценить свой высокий уровень знаний:

Хотя я разумнее многих хватов,

Врачей, попов и адвокатов…

Д-р Фауст овладел всем комплексом имеющегося в его время гуманитарного и клинического знания (отсутствие эстетики, культуры, искусства спишем на ограниченность списка или на явную непрагматичность этого знания), хотя и бросается в глаза отсутствие в списке математики и предметов естественно-научного цикла (они вряд ли напрямую раскрывают интересующие д-ра Фауста вопросы базового устройства мира и смысла бытия, хотя физика, химия, биология могли бы многое сказать именно о базовом устройстве материального мира).

И все-таки он не достиг удовлетворения. Ведь он жаждет не владения голым знанием, а ищет смысл жизни.