Великая Игра: три души, два мира

Тут она наткнулась на меня, взяла в руки и лицо её озарилось улыбкой. Наверное, она решила, что я вылупилась из яйца, ведь я лежала прямо на скорлупе, но разве она не увидела, что у меня нет хвоста? Но лежать в её меховых руках было ещё теплее, чем среди мха.

– Ну вот, – радостно восклицала она, почти плача – сейчас же нужно ползти к старейшине, я ведь говорила, что не все яйца были уничтожены этими! – она поползла и начала мелко дрожать – Они могут только убивать, снимать с нас шерсть и уничтожать наше потомство.

Надеюсь, что тебе не причинили вреда. – она взглянула на меня.

Ну теперь-то она поняла, что я не её ребёнок? Но я опасалась, что она может сделать, поняв это, ведь она не любила людей. Она же не хотела признавать очевидного и относилась ко мне, как к своему детёнышу. Мы углубились в чащу, куда не проникал свет, потому что кроны деревьев были высоко над землёй и плотно переплетались, да и времени сейчас было около восьми часов вечера.

Удивительное существо хорошо ориентировалось в темноте и, прижимая меня к груди, легко находило дорогу, лавируя между кустами и выступающими из земли корнями деревьев. Наконец, мы добрались до поляны, где стояли низкие домики, больше похожие на шалаши. Нам навстречу ползли такие же существа, впереди была самка с суровым взглядом и тёмным мехом.

– Фанал, ты что, – начала она отчитывать свою соплеменницу, но вот она заметила, что та держит меня в своих руках, и лицо её искривилось от ужаса и отвращения, она даже подалась немного назад – а ну, выброси эту штуку! Где ты его взяла? Не говори мне, что ты ползала в деревню, чтобы украсть это! – она показывала на меня с ещё большим отвращением на лице.

– Мама, ты говорила, что – виновница переполоха немного развернула корпус и прижала меня крепче, желая спрятать и защитить – лю- лю- ди – она еле выговорила это слово – разбили все наши кладки, но я нашла одного нага, который вылупился из моего яичка.

– Ох ты, – суровая самка не так сильно разозлилась от этого, как я думала, только подползла вплотную к моей защитнице и начала её гладить по шёрстке – дочка, ты пойми – он человеческое дитя, у него нет хвоста, ты нам только обеспечишь новую зачистку. Нас и так мало осталось, многие – она поднялась на хвостике повыше и посмотрела куда-та вдаль – рехнулись, потеряв свои кладки, а теперь ты приносишь это.