Великая Игра: три души, два мира

Как я уже говорила, кроны переплетались так густо, что солнечный свет почти не проникал сквозь них, тут было сумрачно даже днём, а ночью вообще ничего нельзя было увидеть. Ламии могли тут ориентироваться только благодаря своим фосфоресцирующим глазам.

– Сейчас – уверенно сказала бабушка – нам лучше вернутся, это ифриты или же вулканические сущности, люди не будут пока действовать, а вот они могут быть недовольны. Видно, ифрит уже добрался до них.

– Я хочу есть, – опять заныла кобра – мне плевать на них и, вообще, что они хотят – вмешиваются в дела наших племён!

– Подержи его, – бабушка передала меня ей – я быстро, а вы ползите к загону.

Я принесу чего-нибудь для всех, нельзя оставаться вне лагеря под пеплом, да и в лагере не безопасно – что им в голову взбредёт, если у них вообще есть головы.

Злая кобра молча уползла, покачиваясь на хвостике. У неё получалось это неплохо, если бы я знала, как танцуют ламии, можно было сказать, что это танец. Было совсем темно, ничего не разглядеть, но ползла она довольно уверенно, хотя у неё и не было светящихся глазок.

Было уже около семи часов вечера. У загона ползала из стороны в сторону мама, её было видно довольно хорошо, потому что там собрались все ламии племени, всё пространство подсвечивалось их глазами. Вперёд выползла Вторая, как я назвала помощницу старейшины, я отличала её по чёрным и бурым пятнам не очень правильной формы на шерсти.

– Где старейшина? – закричала она сразу на злую кобру, но в голосе её всё же чувствовалась некоторая робость – Из-за пепла, который покрыл почву, нам трудно ползать, она должна быть здесь на случай прихода существ.

Никто их не видел и мы не знаем, на что они в гневе способны. И зачем я вам это говорю? – видно Вторая была очень взволнованна и плохо соображала, что говорит.

– А можно мне – подползла тихонько мама – моего нага?

Злая кобра спокойно передала меня и молча заползла в загон. Вот брат её там не был спокоен.

– Да что это такое? – он нервничал и не знал, куда девать все свои руки, а мама развернулась и смотрела на них – Везде лежит этот пепел, как снег. К нам иногда забредали отбившиеся от стада кентавры, – он был на взводе и разговаривал сам с собой – они рассказывали о снеге, говорили, что он холодный, а этот пепел обжигает.

– Брат, – злая кобра опять огрела его своим хвостиком – помолчи, из-за тебя всё ещё хуже становится.