Весь этот снег. Рассказы о любви

– Да-да, а вот сюда повесим музыку ветра.

Зеркало, в котором отражается входная дверь. Понимаю, почему у тебя никогда нет денег.

– Неужели ты думаешь, что, если ты перевесишь зеркало, деньги появятся.

– Конечно, сначала появятся возможности, а потом деньги.

– Так, твое число богуа. Помоги переставить диван к этой стене.

Ой, что это шевелится, Яна?

– А, это мой кот Боб. Он спит. Мы тихонечко диван передвинем. Томаси, ты во все это веришь?

– Верю, не верю, а это работает. Могу поспорить, что уже через неделю в твоей жизни кто-то появится.

Ага. Два года никто не появлялся, а через неделю появится, с доставкой на дом, – сказала Яна, задевая головой музыку ветра.

3.

До Нового года оставалось восемь дней. Снег из Питера сплошной стеной шел в Москву. Метель мела, закругляя углы, пеленала прохожих в жгучие потоки холодного ветра.

«Ветруй, питерская метель! Ветруй, метель московская!».

И пока Петр Петрович Вильямс сходил с «Красной стрелы», на московскую землю, Яна, протирая тряпкой подоконник оена на двадцатом этаже дома, что на Новом Арбате, смотрела на прохожих.

С высоты – вид на Старый Арбат был похож на картину Брейгеля «Зима».

Бежала черная собачка, дворники сбрасывали с крыш пятиэтажных домов легкие, как накрахмаленные газовые юбочки снежинок на детском празднике, ворохи снега.

Люди на белом тротуаре казались сверху маленькими черными фигурками. Была видна светлая мельниковская круглая башня. Весело в летящем снеге темнели бойницы ее окон.

И как великолепный новый медный самовар сиял купол Храма Христа Спасителя. В воздухе пахло свежемолотым кофе и снегом.

«Какой чудесный вид. Может быть, и в самом деле что-то в моей жизни переменится?»

Скоро Новый год. Взойдет укроп и петрушка в ящике на кухне. Для Бобося я высажу овес. Небо поголубеет, день увеличится. В Рождество вся округа зазвенит колоколами, радуясь, Бог родился!

В прихожей зеркало, перевешенное Томаси, отражало гору каких-то кофров и черную хищную треногу.

Хозяин этого безобразия подтянутый светловолосый тридцатилетний мужчина с льдистыми, вспыхивающими синевой глазами, по-хозяйски открыл дверь из кухни.

Разрешите представиться, Петр Петрович Вильямс. Ваши соседи любезно сдали мне комнату до первого июня сего года.

– Яна. Живу здесь. Будем соседями. Это Ваши вещи?

– Так точно. Я увезу их в фотостудию к другу сегодня вечером. Яна у Вас есть доступ в Интернет?

– У меня и компьютера-то нет.

– Ясно.