Весь этот снег. Рассказы о любви

Обстановка в ее комнате говорила даже не о бедности, а о нищете и огромном чувстве собственного достоинства хозяйки. Вещи лежали по своим местам. Только над маленьким письменным столом на листочках, приколотых кнопками виднелись, написанные от руки японские трехстишия-хокку.

Ох, уж эти хокку! Ее боль становилась моей болью так просто, что у меня дух захватывало.

Одиночество

Тычет пальцем в тебя.

Замри до весны!

Я переставил диван в своей комнате.

До Нового Года оставалось десять дней. Надо было что-то делать. Мне все труднее было сдерживать себя. Я хотел накормить, согреть ее, защитить, быть с нею. Яна смотрела на меня как на пустое место занятое ненужной ей громоздкой вещью.

6.

С тех пор как Петр Петрович стал жить в нашей квартире, все стало меняться на глазах.

Неделю назад я приехала от отчима, которого навещала по субботам, к себе на Серебряный, зашла на кухню и не узнала ее. Старенький дощатый пол, который позапрошлым летом я покрасила темно- рыжей краской был заменен ламинантом и сиял так, что в него можно было смотреться как в зеркало.

Как-то особенно убого смотрелся здесь теперь мой белый крашенный шкафчик для посуды.

Газовая плита, мойка, обеденный стол, холодильник соседа «Бош», угловой диван, табуретки- все было новым.

Когда Петр Петрович, постучавшись, заглянул ко мне и спросил, не мешает ли мне ремонт, я промолчала.

За два дня стена в кухне покрылась палевой керамическою плиткой. В углу на висячей подставке нашел себе место маленький белый телевизор.

Каким холодным был этот декабрь, по улице не походишь. Ветер задувал в полы моего пальто, о чем-то назойливо спрашивая.

Все свободное время я проводила, греясь в магазинах, читая книги, сидя в читальном зале Чеховской библиотеки или стоя у полок отдела поэзии магазина «Дом книги» на Новом Арбате.

Арбат украсился гирляндами. В магазинах пирамиды фруктов и детские подарки напоминали, что Новый Год совсем близко.

На Серебряном ремонт был в самом разгаре.