Суд Счастья

Суд Счастья

Евгений Владимирович Кузнецов

Роман «Суд Счастья» продолжает эпопею «Быт Бога»: ему предшествовали романы «Быт Бога», «Жизнь, живи!», «Рад Разум». Всё тот же герой – и всё те же житейские и житийные искания. – Поскольку мир – увы! – новейшими вопросами лишь озадачивает: называя, впрочем, их прогрессом… Человек является на этот свет, да, – чтобы побывать и чтобы себя всячески отдавать… Но почему именно в данное конкретное тело впадает уникальная душа?! – Вот же примеры драм и трагедий, связанных с опытами креоники… Человек тогда лишь и человек, когда он сам осмысливает своё пребывание в этом мире.

Оказывается, в сложном мире – следует начинать с того, чтобы РАДОВАТЬСЯ! Автора интересует прежде всего человек как таковой. Роман публикуется в авторской редакции. На обложке фото из личного архива автора.

Евгений Кузнецов

Суд Счастья

Глава первая

Не я ищу Бога – а Бог ищет меня!

Чтобы я помнил о Нём.

И уже нашёл.

Чтобы я помнил – только о Нём!

Уже, значит, нашёл.

-– У меня никого нет…

Впервые так сказалось.

Только сегодня, сейчас – решась идти просто прямо – и сказал себе так.

Сказалось, но не вполне понялось.

Хотя – хотя и в самом деле нет, нет у меня никого, – где вот мама? где вот папа? где братья? – и случись со мною что-нибудь, тут, здесь, неприятное – стыдиться, стыдиться по-настоящему было бы не перед кем… а всё-таки и теперь во мне настроение боязливого напряжения – то же.

Получается тогда – как? – А при них, при живых, – стыдно мне бывало… перед кем?!.

.

Стыдно – по моей теперешней неприятной ситуации – и сию минуту.

И стыд этот – реальный, реальный! – Живой, сегодняшний. – Ни убедить, ни убежать…

Так как же: «никого нет»?..

Шёл себе да шёл.

Лишь бы идти, идти…

Получилось же: иду из города вон!..

Сделалось волнительно и весело.

Жил несколько лет на этой улице… и не знал – куда она, куда.

Вон и столб с названием города.

Пройти разве ещё немного…

Жаль, что солнце непокрытую голову жгло.

Еле преодолел шоссе широкое, злящееся и воющее.

…А там был – лес!

Настоящий. С соснами. И даже кое-где с черничником.

Сердце забилось найденно. И уединённо, и открыто.

Лес был обновлённый, свежий, майский.

Тут и солнце было другое – словно обрызнутое.

Радостно думалось, что кроме города и забот городских, есть вот… нечто настоящее: стволы, кроны…

«Хвоя», «мох»… – Смешили по-детски сами слова.