Икигай. Записки «вчерашнего» журналиста

Замерзали в горах и купались под водопадами. Меня однажды чуть не унесло бурным Вахшем. Как-то в общественной мехмонхоне (столовой) я получил бациллу в лагмане, и неделю провалялся в больнице с желтухой. Ну, прямо как отравленная халва. :)

Был такой запомнившийся случай. Мы обедали узким редакционным коллективом в одной столовой, где плов готовили прямо рядом с нами. Наблюдая за процессом, наш штатный переводчик Ориф подошёл к повару и сказал:

– Ты же неправильно делаешь…

– Ээээ, русские и так съедят…

Там, в Азии, я впервые реально поверил, что у меня есть ангел-хранитель.

Мне тогда от профсоюза гидростроителей дали бесплатную путёвку в санаторий под Туапсе – в Лазаревском. И вот проходят наши пляжные две недели, наш агент привозит всем билеты на самолёты домой. Всем, кроме меня. Не нашлось для меня билета на рейс до Омска (я оттуда к родителям в отпуск собирался).

А я уже постель в санатории сдал, сумку собрал. Что делать? Поеду со всеми в Адлер, агент же обещал завтра там подсуетиться и отправить меня ближайшим рейсом.

Переночевал у какой-то бабушки в адлерском сарае среди клопов, утром прихожу в аэропорт – а там тишина и море билетов на Омск. Бери – не хочу.

– А Вы не знаете, что случилось? – высунулась ко мне кассирша из своего окошечка. – Ваш вчерашний рейс разбился при посадке в аэропорту Омска. Все погибли…

Советские газеты никогда не сообщали об авиакатастрофах. У нас в стране ЧП, якобы, не было ни в воздухе, ни на воде. А мы в омском аэропорту садились на чёрный от вчерашнего пожара бетон с остатками сгоревшего самолёта по краям посадочной полосы, и люди, встречавшие нас за воротами у выхода с лётного поля, безнадёжно выкрикивали в нашу толпу фамилии своих друзей-родственников.

Но никто не отзывался. Все, кому суждено было сгореть, сгорели вчера…

Мы с секретарём парткома Яванского электрохимкомбината стояли па передней площадке локомотива и ехали по территории предприятия, когда радиоприёмник в кабине машиниста сообщил о смерти Генерального секретаря ЦК КПСС Юрия Андропова.

Я видел, как побледнело лицо партийного секретаря. Спросил его:

– Очень переживать будете?

Он сказал:

– Ну, сначала надо траурный митинг организовать. А вечером приду домой, выпью рюмку… ну, и всплакну, пожалуй…

Мы тогда нисколько не ощущали, что закончилась эпоха. Как она могла закончиться?! Социализм же непобедим! Взамен упавшего командира встанет новый. И дальше мы пойдём вперёд так же поступательно и уверенно, как всегда.