Традиции & Авангард. №4 (11) 2021 г.

Нам бояться нечего, – согласился с супругой Лев Арнольдович.

– Военные дневники спрятала?! Почему мне не отдала?! И кстати, таких тетрадок, что писали люди в войну, пруд пруди. И никому они не нужны! Валяются по фондам и конторкам, как корм для мышей! – крикнула мне Марфа Кондратьевна.

– Дневники – это важный документ! – я молчать не стала.

– Кому они в Москве нужны? Детям зад намывай! Место свое не забывай!

– И за котами убирай да помалкивай! – поддакнул супруге Лев Арнольдович.

Зулай вихрем промчалась из уборной в гостиную, поддерживая снизу огромный живот.

Лев Арнольдович, достав из тайника бутылку коньяка, отхлебнул и продекламировал:

– Врагов победили мы слева, и справа, и сверху, и снизу. Теперь нам хана!

Дети прижались к стеклу лоджии, разглядывали взрывающиеся павлиньими хвостами фейерверки – у кого-то из соседей с Нового года остались петарды. Для этого им приходилось взбираться на горы из мешков мусора, лыж, дырявых сапог, покрышек, сломанной мебели.

Лев Арнольдович открыл кухонное окно (лоджия соединяла зал и кухню) и, взобравшись на подоконник, сочинил на ходу:

– Наш сосед патриотичен.

Петарды взрывались прямо под окнами, не было никаких специальных площадок, и, несмотря на поздний вечер, грохотало как в войну. Из подвала многоэтажки доносился детский плач, но любителям шума было всё равно, что там живут трудовые мигранты с малышами.

Во втором часу ночи, лежа на шкафу и слушая скорбные постанывания Зулай, я думала о жизни. Писатели сочиняют фантастику, а можно описывать всё, что происходит реально, это куда более захватывающе. Например, вполне стоило написать о том, как Марфа Кондратьевна изощренно вредила собственным детям. Чтобы дети не улеглись спать в десять вечера, она нарочно раззадоривала их, сбивая настроенный мною ритм. И тогда в общем шуме вела телефонные переговоры с диссидентами.

– Полина, вызови скорую помощь, – попросила Зулай. – Кажется, началось.

Скорая приехала быстро. Марфа Кондратьевна была настолько занята правозащитными делами, что наотрез отказалась ехать с Зулай. Лев Арнольдович спал на раскладушке, от него разило коньяком.

– Полина, если всё закончится благополучно, я с ребенком сюда не вернусь. В Москву приехала племянница, поживу у нее, – охала Зулай.