Традиции & Авангард. №4 (11) 2021 г.

Увидев Оксану, которая съежилась от страха, Тюка недовольно скривилась:

– Что это такое?! Ты обязана предупреждать о своем появлении. Как ты посмела здесь появиться да еще и болтать с новой нянькой?!

Оксана вжала голову в плечи:

– Милости вашей прошу! Отдайте, пожалуйста, мой паспорт, госпожа Тюкина!

Я выразительно посмотрела на Тюку.

– Это я еще подумаю! – с вызовом ответила Марфа Кондратьевна.

– Вы нарушаете права человека! Отдайте чужие документы! – встряла я.

– Ты что, предъявить мне желаешь? – Тюка перешла на блатной жаргон.

– Я всё в дневник запишу! – пообещала я. – И буду потом всем про вас рассказывать!

Правозащитница побагровела от гнева, и теперь уже всё ее лицо, а не только нос, стало красным. Она опрометью метнулась в кабинет и вышла оттуда с паспортом. Оксана трясущимися руками сунула его в карман.

– В этом доме ты хуже всякой рабыни, Полина. Беги отсюда! Спасайся! Храни тебя Господь! – уходя, прошептала она.

Заглянув к Аксинье, я поняла, что счастье всегда гдето рядом: больная отыскала спрятанный Львом Арнольдовичем шампунь с запахом яблок.

Глубокой ночью Мяо Цзэдун и Мата Хари вскарабкались в гостиной на иконостас и, обхватив лапами иконы, крутанули сальто в воздухе, после чего грохнулись на пол. Кошка отпрыгнула под диван, а кот икону из лап не выпустил и, приземлившись, начал ее скрести.

– Брысь! – сказала я, делая записи в дневник.

Мяо Цзэдун возбужденно мяукнул, подняв голову на свет фонарика, которым я его ослепила, а дети от грохота проснулись.

Лев Арнольдович забежал к нам, поднял иконы с пола, дернул кота за хвост и выбросил в прихожую.

– Завтра суббота! – напомнила я хозяину дома.

– Вот и посидишь с детьми! – грозно сказала Тюка. – И полки книжные починишь! – В полтретьего ночи она мастерила в прихожей новый транспарант.

– У меня выходной! – повторила я.

– Ты совсем не вникаешь, Полина?! – возмутилась она. – Я занимаюсь делами государственной важности! Мне завтра на Пушкинскую площадь! Ты тоже обязана ненавидеть Путина!

– Молока нет, – тоскливо напомнил супруге Лев Арнольдович.

– И хлеба, – поддержала его Глафира.

– Лучше бы вы с детьми поиграли, Марфа Кондратьевна! – вырвалось у меня. – Или покормили их!

– Я диссидентка! – надменно ответила Тюка.

– Понятное дело, – заметила я вскользь.

– А ты, наглая девка, принцессой себя считаешь? – возмутилась Марфа Кондратьевна.