Традиции & Авангард. №4 (11) 2021 г.

К требованию сейчас же перестать баловаться Христофор остался глух. Возникло опасение, что он обчистит карманы и сумки одноклассников, и я старалась не спускать с него глаз.

Лев Арнольдович ушел по делам, предупредив меня, что Марфа Кондратьевна поможет довести детей до дома, но та как сквозь землю провалилась.

– Где Марфа Кондратьевна? – спросила я отца Феофана. Отец Феофан грустно вздохнул:

– Она сначала сумку искала. Как нашла, вызвала такси и на митинг отправилась.

В черной рясе, с бледным лицом отец Феофан походил на средневекового монаха.

– Христофор, немедленно отойди от чужого рюкзака! – Я поймала пирата за «делом».

– Мужайтесь, Полина, – молитвенно сложив руки, произнес батюшка. – Господь вас не оставит.

Домой детей я повезла сама. Что это была за дорога, можно легко представить: Христофор плевался как верблюд, норовя попасть подвернувшейся на улице жертве в пуговицу на пальто. Любомир наделал в штаны и громко ревел, а Ульяна обзывала его пищалкой и другими обидными словами.

Перестирав одежду, искупав Аксинью и младших, я падала от усталости, но дети не хотели идти спать.

– Мама забыла про нас! – плакала Ульяна. – Я хочу ее увидеть, а потом пусть идет в кабинет.

– Она нас совсем не любит! – вторил сестре Любомир. Марфа Кондратьевна появилась в два часа ночи с плакатом «Даешь на Руси демократию!».

– Ты где была?! – зарычал на нее Лев Арнольдович. Марфе Кондратьевне тон супруга не понравился.

Не отвечая на вопрос, она схватила со стола вымытые мной тарелки и стала их бросать прямо во Льва Арнольдовича. Тот решил обороняться гладильной доской, непонятно что забывшей в их доме. Вероятно, это был чейто нелепый подарок столетней давности.

Из позиции обороняющегося в какой-то момент он перешел в наступление и принялся с размаху охаживать бока жены гладильной доской. Пришлось их разнимать под неистовые крики Христофора, Любомира и Ульяны, к которым добавились проклятия соседей.

Мне досталось и доской, и тарелками.

– Полина всё запишет и опубликует! Мама! Папа! Перестаньте! – со слезами выкрикивал Христофор, наивно полагая, что мой дневник – прививка от человеческой глупости.

Когда супругов наконец удалось разнять, оказалось, что они одинаково недовольны мною. И Тюка, и Лев Арнольдович искренне надеялись, что я приму чью-то сторону.

– Вы мешаете мне укладывать детей! – я впервые повысила на них голос.