Зеленый луч №5 (4) 2021

Уже через тридцать лет после присоединения к России вместо первоначального деревянного палисада на Заячьем бугре высились каменные стены Кремля, у подножия которых плескалась Волга. В отличие от городов, уходивших со временем под воду, вроде этрусской Спины, финикийского Тира или греческой Ольвии, наш город упрямо выпирал из воды. Намываемая год за годом Коса отодвигала Волгу от кремлевских стен, и уже в 1900 году трамваи, одни из самых первых в России, заменили собой купеческие и рыбацкие суда, толпившиеся прежде у Никольских ворот.

В XVII веке в наших степях появились калмыки, принесшие на территорию края экзотический для Европы буддизм, а в начале ХIХ века казахский хан Букей привел своих соплеменников под власть Российской империи, и с 1878 года Букеевская орда была включена в состав Астраханской губернии. В XVIII – ХIХ веках в городское население влились армянская и еврейская общины, процветали персидское и индийское торговые подворья.

Так за века соткался пестрый этнический ковер, вплетавший в себя всё новых и новых переселенцев со всех уголков Российской империи.

Город жил торговлей, торговлей же благоденствовал и богател. Его облик, хотя и менялся с годами, не мог – да, вероятно, и не хотел – избавиться от приземистой основательности, лубочной аляповатости, стилистической несобранности, так не похожих на имперские архитектурные амбиции крупных городов. Именно это делало его улицы эклектично живописными, провинциально уютными, если вглядеться в них повнимательней и не оценивать свысока.

А какие капиталы струились невидимыми реками по этим узким и зачастую немощеным улицам! Город не был каким-то убогим и неприглядным, в нем была своя прелесть и непритязательная красота – надо было только захотеть увидеть всё это.

Но его пряничный вид не должен был никого обманывать! Город был себе на уме и не склонен с барского плеча одаривать всяких чудаков, не умеющих подходить к жизни по-деловому, а разве что готовых украсить его воплощением своих мыслей, фантазий и снов.

Поэтому он легко дарил эти странные личности другим городам и, если они добивались там чего-то, гордился ими задним числом, как если бы приложил немало усилий, споспешествуя их успеху. Нельзя винить его за это – его достоинства пролегали в другой области человеческого бытия, и достоинств этих было немало.