Мастер

«А что если не пойти на работу», – подумала Лолита. Это был бунт, давно накипевший и теперь выплеснувшийся наружу. Хотелось изменений. Каких? Любых, пусть даже не сулящих ничего хорошего, но так, чтобы эта бесконечная последовательность дней из одних и тех же событий, прервалась хоть на миг.

Она подошла к зеркалу. На нее смотрела девушка с большими чуть раскосыми карими глазами, с черными, как смоль прямыми волосами и длинными дугообразными бровями. Здесь, в центре Москвы, все это в сочетании со смуглым цветом кожи, было еще более удивительным.

В части наследственности у нее все нормально. Хотя, кто знает. Может какая-нибудь ее пра-пра-пра-бабка стала объектом любви завоевателя монгола, коих на Руси в свое время была превеликое множество.

Через месяц ей исполнится тридцать три. Она знала, что красива и с удовольствием ловила на себе взгляды мужчин. Ей всегда казалось, что имя Лолита, которое ей дали, чересчур вульгарно и совсем не идет к ней. Особенно не нравилось, когда его еще вдобавок уродливо изменяли, доводя до сокращенного: «Лола».

Критично присмотревшись, она заметила сеть предательских морщин в уголках глаз. Раньше их не было. Еще каких-нибудь пять-десять лет такой жизни, и она превратится в старуху.

Платье выбрала не сразу. Сначала надела белое, в горошек, но затем посчитала, что для такого дня нужно что-нибудь вызывающее и остановилась на красном. Тем более что оно контрастировало с волосами и идеально подходило к туфлям. Легкий мазок ярко-красной помады и губы приняли оттенок платья.

На скамейке у подъезда сидели здешние бабульки, считавшие своей обязанностью отслеживать любые события, происходящие в течение дня. За такую неутомимость и зоркость, за ними среди жильцов негласно прикрепилось прозвище «погранзастава». Сейчас они были заняты оценкой одного занятного, но часто повторяющегося эпизода из жизни дома. Как оказалось, в очередной раз причиной пристального внимания старушек стал вечно пьяный завхоз Данил Петрович, который вчера получил зарплату и, как всегда пропил ее с друзьями собутыльниками.

Домой принес все, что осталось – шестьдесят пять копеек, чем вызвал естественное неудовольствие своей второй половины, перешедшее в очередной скандал и бурные разбирательства. Об этом происшествии, благодаря энтузиазму бабушек, знал весь подъезд. Разгоряченные разговором, они едва не пропустили выход самой Лолиты. Нужно сказать, что проход любого из жильцов строго фиксировался пропускным пунктом погранзаставы.