Пятеро

Девушка, неугомонная девушка… Подбегала ко мне и тянула меня в сторону стола, на котором возвышались бутылки самых разных сортов. От бордо до водки. От маленькой бутылочки, чем-то напоминающей склянку с лекарством, до целых банок. От водянисто-синих до янтарных. Бутылки. И ни одного стакана. Никто не пил. Она хотела показать мне, как красиво выставлена ею композиция. И ведь верно. Я был заворожен. Девушка тоже любовалась, точно художник, наконец воплотивший свою мечту в жизнь, создавший шедевр, который на веки вечные упокоит в себе душу своего создателя.

Ее пронзительный взор был устремлен на каждую частичку композиции. Она безмолвными движениями вырисовывала в воздухе силуэт самой изящной бутылки. Какой-то сакральный смысл был в ее плавном переплетении с атмосферой. Меня утягивало, я погружался с головой, нырял в неизвестность. И лишь на миг, когда наши взгляды пересеклись, я увидел грусть, печаль, тоску такого немыслимого масштаба, что мой разум стал меня покидать. Девушка растерянно оглянулась, испугавшись, что кто-то может за нами наблюдать, и тут же, махнув головой, принялась вновь изучать свою композицию. Ее кудрявые, темные, спутанные, давно не чесанные волосы пружинили из стороны в сторону и торчали во все стороны, словно веер, павлиний хвост. Она была одета в черное винтажное платье, из-за чего напоминала ведьму, только что вернувшуюся с шабаша.

Старик, который каждый раз намеревался стянуть бутылку со стола, вызывал у девушки отвращение, и она всеми силами старалась защитить свой шедевр.

Правда, в тот миг, тот самый миг, когда она отвлеклась на меня, старику все-таки удалось стащить с самого края бутылку алиготе. Я не стал ей говорить об этом, да и она бы меня не послушала, по крайней мере, мне так казалось. К тому же мне было чертовски интересно понаблюдать за стариком, который спрятал алиготе в темно-синее кашемировое пальто, покрывавшее его худые плечи, взъерошил свои белые короткие, как у ежа, волосы и сел на диван, расположенный в самом конце этого склада. Ко всему моему удивлению, коего было не мало, старик не стал открывать бутылку и пить. Он так и продолжил держать ее у себя в пальто. Порой оглядываясь, он проверял руками, нащупывал в своем пальто эту бутылку. Успокаивался и дальше продолжал разглядывать помещение. Его блуждающий взор не имел ничего общего со взором парня. У старика он выражал обеспокоенность, словно кто-то посмел вторгнуться в его обитель, и теперь старик всеми силами пытался выпроводить незваного гостя.