Не Лолита

От эбики я узнала, что татарская женщина должна уметь печь бэлеш, очпочмак, пэрэмеч и делать чак-чак. После ее рассказов, в моей маленькой голове зародился образ вечно измученной татарской женщины, которая должна готовить и ублажать мужа. Эбика Назима, долго рассказывала про бабая Рахмана, ее мужа, отца моего папы. Бабая Рахмана я помню плохо – обрывками, так же, как и маму. С фотографий на меня всегда смотрел суровый, очень серьезный мужчина, в основном в окружении мужчин. Бабушка, рассказывая про бабая, всегда подчеркивала, что пока он был жив – она его чтила и уважала.

Однажды, вновь вспоминая бабая, эбика снова стала рассказывать, как же она чтила своего мужа. Папа, который пил чай, вдруг расхохотался – происходило это очень редко, поэтому, когда такое случалось, мы старались с бабушкой ловить эти минуты счастья и тоже смеялись. В тот день он так хохотал после эбикиных слов, что та даже смутилась:

– Улым, что с тобой?

– Да, я вспоминаю моменты из своего детства – когда ты чтила папу.

 – Он снова громко засмеялся. – Как гаркнешь на него, аж у соседей было слышно. – Папа просто давился смехом.

– Ну вот что ты говоришь, Аллах с тобой, – эбика Назифа замахала на папу салфеткой.

Однажды, рассматривая старые альбомы, я прибежала на кухню, где эбика кормила моего папу обедом, и спросила у нее:

– А почему на фотографиях мужчины всегда сидят отдельно?

– Так принято, кызым. Когда проходит аш, сначала кормят мужчин, а женщины готовят, а потом уже, после того, как мужчины закончат молитву и отобедают, приходит время женщин.

– Разве это правильно? Женщины встают ни свет, ни заря, готовят, чтобы накормить мужчин, а потом убрать за ними? Разве женщины – это прислуга? – Я непринужденно посмотрела на эбику.

Как сейчас, помню: повисло молчание. Эбика бросила быстрый взгляд в сторону отца, который, выронив ложку, вскочил и вышел из кухни, тихо сказав: «Вся в мать».

Только сейчас, спустя годы, я понимаю смысл, который он вложил в эти слова.

Пришло и понимание того, почему с самых ранних лет в мою маленькую головку постоянно вдалбливалось: «чтить своего мужа», «уважать его и любить» – это то, чего не хватило моему папе в отношениях с мамой и то, без чего, как боялась эбика, могла остаться я, вырасти из меня своевольная стерва.

Тогда я очень расстроилась и расплакалась. Я не понимала, почему мой всегда добрый и нежный отец, повел себя так.