Кладбище погибших цветов

Особенно возмутился я протянутой руке одного из служек, явно конюха, если судить по густому аромату лошадиного дерьма от его холщовой бесцветной рубахи. Ярость моя была столь велика, что я в момент забыл о робости и быстро преодолел приличный кусок пути, вплоть до ворот внутреннего двора, за которыми и находились покои графа.

«Куда?» – сурово вопрошал меня верзила-стражник в наглухо запаянном на квадратной голове шлеме, напоминающем ведро. Он поудобнее перехватил древко своей алебарды, давая понять, что в случае моего неповиновения, которого я еще никаким образом выказать не мог, или, что хуже, попытки прорваться во внутренний двор, он немедленно пустит свое грозное оружие в дело.

«Я направляюсь к господину графу. К нему у меня чрезвычайно важное дело, которое не терпит отлагательств.»

Не собирался кривить душой, тем более, что с первого взгляда на стражника проникся симпатией не столько к нему самому, сколько к его труду. Честный человек, который соблюдает свои обязанности и верно служит господину.

Не то, что эти подлые служки с внешнего двора. Натянули свои фальшивые улыбки и только и ждут, когда ты пройдешь мимо, чтобы бросить косой взгляд или же вовсе – плюнуть в спину.

Стражник с минуту разглядывал мое скромное и никуда не годившееся одеяние, хмыкнул, когда взгляд попал на рукоять затупленного кацбальгера, единственного богатства, заработанного мной за годы службы.

«Пикинер, значит,» – одобрительно кивнул охранник. Наверняка и улыбнулся, но через шлем-горшок я мог разглядеть только его голубые глаза с крупными белками и взгляд, выдающий большого простака.

«Ага.»

«Стало быть, тоже проситель.»

«Тоже.»

Обычно я не так малословен, но в этой ситуации я решил, что лучшая тактика – со всем соглашаться, быть лаконичным и крайне откровенным. Иного способа попасть в замок я не находил.

«Мой тебе совет, Отто», – сказал стражник после того, как я сообщил ему свое имя (он же по правилам не имел права сообщать свое имя каждому встречному, о чем он с искренним сожалением мне и сообщил, я же в свою очередь проникся к нему еще большей симпатией за верность дисциплине).

 – «Дождись завтрашнего утра. Просителям нынче рады, но лишь до полудня. Граф не любит заниматься делами бедняков после обеденной трапезы, по обыкновению, он коротает день за игрой в шахматы с графиней, что, впрочем, далеко не наше с тобой дело. Во внешнем двору ты легко отыщешь себе кров и ужин, не особенно изысканный, если ты едок привередливый, но достаточно сытный.