Кладбище погибших цветов

Перебрал в уме все вышесказанное и остался вполне доволен своим емким и вполне подробным докладом.

«Ха-ха-ха! Боги, это так забавно! Нет, милый Отто, я крайне восхищен вашим рвением. Насчет ваших наблюдений – в замке немедленно будет проведена необходимая показательная порка любого стражника, на которого вы укажете. И не вздумайте отказаться от своих слов! Считайте это прямым приказом моего светлейшества. Что же насчет земли… Этим вопросом занимается непосредственно канцелярия нашего короля, к сожалению, вашу просьбу я не смогу удовлетворить.

При всем моем уважении к почетной службе пикинерского полка. Ох и задали мы жару неприятелю в той битве, а?»

Господин граф громко рассмеялся, и из-за ширмы показалась худая старческая рука, усыпанная перстнями. Я поспешил засмеяться в ответ, хотя не совсем понял, о какой именно битве идет речь. И неужели мы могли встречаться на поле брани? Он говорит со мной, как со старым знакомцем, но никак мы раньше не могли говорить.

Тем временем господин граф отодвинул шелковую завесу и медленно вышел на свет, пробивающийся через узкую полоску пустого пространства между двумя тяжелыми гардинами.

«Продолжим чуть позже, Клаус,» – небрежно бросил он живописцу и потуже завязал пояс на своем изысканно-потрепанном халате пурпурных цветов.

«Прошу у вас прощения, господин граф,» – поспешил извиниться я и склонил голову в знак нижайшего смирения и покорности. – «Не только за то, что прервал ваше занятие живописью, но и за наглость просить у вас лично.»

«Что вы, Отто! Вам ли извиняться? Не смейте думать даже о том, что причиняете моему светлейшеству какие-то неудобства! В конце концов, моей прямой обязанностью в послевоенное время является, непосредственно, восстановление мира, порядка и благоденствия на моих землях.

Особенно то касается тех, кто верой и правдой служил мне на поле брани. Верно я говорю?!»

«Верно», – нерешительно ответил я и оглянулся на художника, ища поддержки; последний же в свою очередь не обращал на меня ровным счетом никакого внимания.

 – И все-таки, господин граф, я рискну своей глупой головой и повторю свою ничтожную просьбу. Мне ведь много земли не требуется, только избу поставить, да забор вокруг нее. Скотину завести, птицу какую-никакую. Если думает ваше светлейшество, что это неслыханные для старого солдата аппетиты, то поглядите, как живут другие просители, что выстроились в ряд следом за мной. Все холеные и изнеженные, едят всю жизнь кашу с молоком, а нашей баланды и не едовали никогда.