Журфак

– Играй теперь и тренируйся спокойно. Жаль, что именно тебе Бог дал и светлую голову и быстрые ноги. Ты бы и в науках потянул бы прилично, не хуже чем в футболе, – философски подытожил свой рассказ о судьбоносном для Петьки педсовете Столяров, – Но с другой стороны, футболист ты конечно уникальный. Так что расти и, как говориться, большому кораблю большое плаванье.

Петьке слышать такое было очень приятно, но он то знал, что в футболе у него как раз не все гладко. В клубе его считали перспективным и подающим надежды игроком, но не более.

Бывали матчи, которые он выигрывал в одиночку. На кураже, на всплеске эмоций, на желании победить и лишний раз блеснуть своим талантом перед тренером и болельщиками, он, как великий артист перед публикой раскрывался без остатка, и, играя, тонко, остро, неоправданно рискуя, щекоча и без того расшатанные нервы тренеров, лично забивал несколько мячей, отправляя в нокаут сильную команду соперника. Бывало, что Петька в одиночку обыгрывал даже лидера чемпионата и под аплодисменты трибун уходил с поля в раздевалку.

– Петенька, ну, забей, пожалуйста. Нам эти очки ну, просто, как воздух нужны, – чувствуя, что у его любимца игра пошла, говорил тренер, отзывая Петьку к краю поляны, – Если мы их сейчас прибьем, то мы зацепимся за медали.

– Ладно, Палыч, ладно, я попробую, – говорил Петька и действительно, шел и забивал, вытаскивая на себе всю свою команду.

А бывало и по-другому. Петька мог показать совершенно бездарную, беззубую, безвольную игру со средненькой, проходной, полуживой командой.

– Скворец, твою мать… – орал тренер со скамейки, – Ты будешь играть сегодня? Соберись… – нервничал Палыч, выбегая к краю поля, и дальше загибал такие маты, что на него оборачивались даже игроки команды соперника, а немногочисленные зрители цепенели на трибунах. Но и это на Петьку не действовало. Если уж игра не пошла, то не пошла и Петька с этим ничего поделать не мог.

– Да проснись ты, наконец… Играй я тебе сказал! – не унимался Палыч, но

после нескольких стартов со скамейки к бровке, когда рядом с ней пробегал Петька, Палыч сдавался, понимая, что от его любимого форварда сегодня ждать уже нечего и, так же не сдерживая маты, но на этот раз уже от бессилия, убирал Петьку с поля.

А на его место ставил менее талантливого, но зато более трудолюбивого нападающего.

– Размазня… – кидал в сердцах в спину Петьке Палыч, и тот уходил в раздевалку, под гробовое молчание трибун.