Не только про любовь

Навстречу, из комнаты, вышла Вера Павловна:

– Сережа, я вижу, Вы умеете держать слово. – Одобрительно произнесла она.

– Стараюсь, по мере возможностей. – Улыбнулся он.

– Хотите с нами попить чаю? – Предложила Вера Павловна.

Надя поднялась на цыпочках и прошептала ему на ухо.

– Все! Считай, что ты получил высшую оценку на экзамене.

– Нет, спасибо. Хочу успеть добраться домой, пока еще транспорт не перестал ходить. – Ответил он.

– Помниться мне, Надя недавно вернулась около двенадцати. В это время транспорт уже не ходит.

И как Вы тогда добирались домой?

– На одиннадцатом. —Улыбнулся Сергей.

– Разве у нас здесь есть такой маршрут? – Она повернулась Наде.

– Мама! Одиннадцатый – это значит пешком. На своих двоих. – Она рассмеялась.

– Наверное, Вам очень далеко добираться?

– По сравнению с теми сотнями километров, которые я набегаю за месяц, это пустяки.

– Сотни километров. – Удивилась Вера Павловна. – Надя и ты столько пробегаешь за месяц?

Она опять рассмеялась.

– Нет, мама.

У меня другая методика тренировок.

– Сережа, – обратилась к нему Вера Павловна. – В таком случае, не буду Вас задерживать. Не хочу, чтоб Вы шли пешком.

– Спокойной ночи Вера Павловна!

– Всего хорошего. – Ответила она.

– Пока. – Надя, из-за маминой спины, послала ему воздушный поцелуй.

– До свидания! – Он улыбнулся, и стал спускаться по лестнице.

XVII

Юношеская команда легкоатлетов Днепровска стояла на перроне вокзала в Каменске. Школьные экзамены, а для многих это были еще и выпускные, остались позади.

Завтра начинались соревнования, а послезавтра, после их окончания, многие ребята хотели вернуться домой как можно раньше, чтобы не опоздать на свои выпускные вечера. Теперь же все ждали представителя городского спорткомитета, который должен был их встречать на вокзале. Но тот опаздывал.

С высоты перрона хорошо был видна убегающая далеко вниз широкая улица, застроенная типичными для хрущевского периода, пятиэтажками. В народе такие дома называли «хрущебами».

В конце улицы, почти у самого горизонта, там, где и домов уже нельзя было различить, выстроился частокол высоких труб химических заводов. Из них непрерывно валил густой ядовито-желтый дым, застилавший полнеба. Запахи этого дыма чувствовались даже здесь на перроне вокзала, хотя он и находился в нескольких километрах от этих труб.

– Ничего себе! – Удивился Митрохин. – Вот вам индустриальный пейзаж во всей красе.

– Просто картина художника. Да еще и с запахом.