Различные миры моей души. Том 3. Сборник повестей

– А ведь с тормозами ты права оказалась. – Она счастливо улыбалась в свои тридцать два зуба. – Я Ёжику так заморочила голову твоими предсказаниями, что он отправил машину на какой-то там профилактический осмотр. Или как это там называется… Так вот, там действительно всё износилось. И даже со взяткой он бы техосмотр не прошёл – просто бы наебнулся где-нибудь по дороге. Так что, спасибо тебе. Ты нам жизнь спасла.

Я снова махнула рукой. Ворвавшийся Серёга хлопнул в ладоши, собирая команду. Я с облегчением вздохнула: пытка в виде съёмок на сегодня закончилась.

– Серёж, – вдруг сказала я. – Не бери у того амбала денег – дороже выйдет.

Сергей посмотрел на меня.

– Какого амбала? Какие деньги? Ты о чём?

– Не знаю я, какие деньги, – сварливо сказала я. Что на меня снова нашло? – Только тот полубритый амбал тебе предлагал охуенную сумму. Сериал, что ли, закончить. Не бери.

– Да какой, нахуй, амбал? – взорвался Сергей. – Откуда знаешь?

– Ванга во сне сказала, – огрызнулась я.

– Чё ж она тебе про топор не сказала? – влез Петюня хриплым голосом.

– Занята была – к тебе не могла достучаться, – съязвила я. Петюня скривился. – Ещё сказала: не прекратишь пить – тебя электричка переедет. – Ну вот! Меня снова накрыло!

Петюня вытаращил глаза.

– Какая, в жопу, электричка? Совсем сбрендила? Сроду на них не ездил!

– А я не сказала, что ты на ней будешь ездить, – неприязненно ответила я: не люблю кобелей. Тем более, если они бросают моих подруг. – Я сказала, что она тебя переедет. Если не прекратишь пить, – веско добавила я.

Петюня снова вытаращил на меня осоловевшие глаза и издал какой-то звук, нечто среднее между кряканием, кудахтанием и блеянием. Он перевёл взгляд на улыбающуюся Юльку. Та сияла, как новый рубль.

– Чё уставился? – весело спросила она. – Серёгины софиты помнишь? А ведь она предупреждала. Что они ему на башку упадут. А в Ёжиковой машине тормоза сказала проверить. Права оказалась. А Верке…

– Юль, – остановила я. – Уймись. Никакая я не пророчица. Это ж итак всё всем видно.

Вдруг я чуть не подавилась словами, которые хотела сказать: в простенке между окнами на тумбочке как ни в чём не бывало сидел Гарик и укоризненно смотрел на меня. Я замолчала. Петюня таращился на Юльку, а Юлька озабоченно смотрела на меня. И, похоже, ни они, ни кто другой в палате его не видели. Я поморгала. Гарик не исчезал.

– Дура, – сказал он. – Меня видишь и слышишь только ты.

– Сам дурак, – буркнула я.