Различные миры моей души. Том 3. Сборник повестей

Меня стала постепенно раздражать такая его манера: я не преступница, не подозреваемая, никаких обвинений мне не предъявлено, чтобы так себя со мной вести! Я потихоньку закипала и стала отвечать резче и грубее. Видимо, он к тому и стремился – довести меня, чтобы я со злости, потеряв бдительность, проговорилась о чём-нибудь. Но нового я ему всё равно не сказала. Чем его явно разочаровала. И после часового блиц-опроса он, наконец, меня отпустил. Я была зла, как чёрт. Закрывая за собой дверь, я была готова накинуться на первого же полицейского.

Знакомый лейтенант случайно попался на моей дороге, когда я шла к выходу. С озабоченным видом он пытался прочитать сразу несколько бумажек на ходу.

– Вы не могли бы мне сказать, – прошипела я над его ухом, схватив за рукав. – Почему ваш инспектор видит во мне… Бог знает, кого он видит. Но обращается так, как будто я ограбила его, изнасиловала и убила его дочь! В чём дело?

Лейтенант нервно помял бумаги в руках. Я сильнее сжала его руку и встряхнула. Он поморщился. Глядя на его лицо, на котором читалась борьба между желанием рассказать мне, безвинной жертве произвола своего патрона, и лояльностью к нему.

Я глубоко вздохнула и отпустила его.

– Я понимаю. Вы меня не знаете. Но и я вас не знаю. Однако, одно знать должна: почему ваш инспектор относится ко мне, как к матёрой злостной преступнице? На какую мозоль я ему наступила, что он так злобствует?

Лейтенант переступил с ноги на ногу. Наконец, коротко вздохнув, произнёс:

– Я вам говорил о его бывшей жене.

Они плохо расстались…

– Но при чём тут я?

– Вы на неё немного похожи…

Я чуть не задохнулась от злости. Ну надо же! Видя моё лицо, лейтенант на всякий случай отодвинулся от меня, испуганно теребя бумаги в руках. Я сжала кулаки и стиснула зубы, со свистом процедив витиеватое немецкое ругательство. Потом я глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Медленно сосчитав до десяти, я открыла глаза и царственно посмотрела на него.

– Не волнуйтесь, – величественно произнесла я. – Я вас не выдам.

Но, согласитесь, – я вся пылала гневом, еле сдерживаясь, – из-за обиды на одну женщину вести себя как скотина с другими! Да он псих!

Лейтенант быстро закивал, подхватив меня под руку и потащив к выходу. Видимо, он боялся, что я продолжу орать на весь отдел или кинусь на кого-нибудь с кулаками. Я позволила себя увести, мрачно замолчав. Чуть не выкинув меня за дверь, лейтенант быстро заговорил, поглядывая за спину:

– Он, конечно, хам и грубиян, но он наш герой.