Атланты небо уронят

Шаги робкие спрятали тополи:

Я сама ушла, не заметила

Как на зов колдовской тот ответила,

Как на перекрестке дорог оказалася,

Да в капкан сил недобрых попалася…

Как пойду – все круги наворачиваю,

В право, в лево, назад поворачиваю.

Заколдован тот дом зачарованный,

Я цепями в нем будто закована.

Сколько билась, кричала, все бестолку.

Я старалась домой послать весточку:

Возвращались назад птицы-голуби.

Нашептали подсказку всё ж пчёлы мне.

Складывались буквы ровно в линию,

Шла я босиком, да по инею,

Прятались в тени солнца лучики,

А само оно давно все за тучами.

Утопали в воде слезы горькие,

Хлопнула в дали дверца створкою,

Расцветала на снегу кровь рубинами.

Дом мой за горами, за долинами.

Выдыхала не огонь – льдинки колкие,

Песни-плачи заводила я долгие.

Жизнь-судьба моя давно вся написана:

На рассвете уйду вслед за лисами.

Поведут по тропинке лукавые

В дом далекий за семью за дубравами.

Разорву круг бессильный да замкнутый,

Путь укажет клюв ворона загнутый.

День иду, ночь иду – всё без устали.

Платье рвется репеями хрусткими.

Засыпать мне нельзя, за мной гонятся:

Схватят подлые, лишь стопа остановится…

Вышла из лесу – поле раскинулось -

Я вперед быстрей сокола ринулась.

Край родной, я пришла, я вернулася!

Спали чары с меня, обманулися!

Долго шла, ноги сбила-изрезала,

Все же вышла из проклятого леса я.

А за мной как тропинка осталася,

Белым инеем, снегом свалялася.

И шепнул мне брат-ветер тихонечко:

«На пути на твоем теперь солнечно,

Ты прошла босиком да по инею -

Значит, зимнею будешь княгинею.

Вся волшба по крови уж разлилася,

И внутри ты давно изменилася:

Ты ушла в платье бедном, изношенном,

От усталости будто подкошена,

А теперь вместо глаз самоцветами

Ты сверкаешь, вся в парчу разодетая»

И пшеницы колосья склонилися -

Хозяйка метелей родилася.

Ханахаки

[1 - Ханахаки (Hanahaki byo; ????) – вымышленный редкий синдром, вызванный безответной любовью, сопровождаемый кашлем с выделениями в виде цветочных лепестков, так же которые растут на частях лица.

Я ничего не вижу, доктор,

Меня мутит, закрою веки.

По полотну кровавым дегтем

Проложены цветные реки.

Я мирно превращаюсь в клумбу,

Цветы разложены под сердцем.

И пляшет, завывая румбу,

Оно, мотая килогерцы.