Летучий корабль. Роман

Лена впилась в него глазами.

– Где он? – спросила она трагически и не уточняя, что речь идет об Игоре. – Почему ты здесь? Вы же поехали вместе!

Павел считал неуместными разбирательства даже от человека, имеющего на вопросы об Игоре законное право – в отличие от Лены, которая подобных прав не имела. Шагнув к дивану, он поморщился.

– У меня дела, а у него нет.

Его страдальческая гримаса не укрылась от Лены, заломившей худые руки.

– Господи, ну какие у тебя дела? Как ты мог!..

 – она заходила по комнате. – Как ты мог его оставить?

– Может, сядешь? – попросил Павел уныло.

– Не сяду! – она задохнулась от возмущения. – Ты… я тебя знать не хочу!

Ореол золотистых волос с негодованием проследовал мимо. Павел наконец расслабился и опустился на диван. Женственный Ленин голосок задел натянутые нервы, которые, уже ошпаренные горячими Машиными глазами, заныли теперь на грани сладкого, мучительного блаженства.

– Пойду я на Ирину свадьбу, – сообщил он Анне Георгиевне со вздохом.

Сейчас, затосковав, понял, что настоящая жизнь проходит мимо него, неуклюжего увальня-крепыша, который мается бессмысленными выходками, вроде прыжков с парашютом, и его остро потянуло на праздник и на сопутствующие приключения – подальше от Машиных глаз, которые и ночью, когда он заснул, будто сверлили впечатлительного Павла.

Свадьба, на которую он добросовестно явился, была через несколько дней; в ноздри Павла, когда он вошел в просторную, как аэродром, квартиру, ударили запахи ванили, маринада и жареной курицы.

Гостю некуда было приткнуться: одну комнату, превращенную в склад, занимали продуктовые упаковки; во второй комнате было застолье; в третьей, заходясь икотой, рыдала женщина с багровым лицом; в четвертой, на двуспальной кровати, высилась гора гостевых сумок и плащей. Заметив, что Павел дичится, Иринина мама, Раиса Кузьминична, усадила его рядом с собой, у двери.

– Славный парень – указывала она на счастливого жениха.

 – Принцессу нашу любит, взбрыки ее терпит. Ты знаешь – ее не всякий выдержит.

Возбужденная принцесса напоминала мокрого павлина. Краем уха Павел выслушивал обожающую сплетни Раису Кузьминичну и скоро знал, что Иринин жених – переводчик, свекровь – научный сотрудник в музее, а свекор – искусствовед, но усатого мужчину с хорошей выправкой Павел счел искусствоведом, про которых говорят «в штатском».