Осколки разбитой кружки

 – Но этот вор оказался ее знакомым и подарил ей сумку обратно, сказав, что взял для нее специально такую же. Теперь она виновна, потому что приняла краденую вещь. Но эта девчонка решила ее продать другим. Продажа краденой вещи без знания, что она краденая, уже не преступление. Теперь что? Виновата или нет?

Артур зажмурил один глаз, о чем-то раздумывая, но потом произнес:

– Может, покурим?

– А, к черту учебу!

Из библиотеки они перебрались в кафе в двух кварталах от университета. Уплетая гамбургеры с колой, они просто смотрели по сторонам или уходили в собственные мысли, пока Аран не откинулся на спинку стула, наконец наевшись, и положил руки на живот, пытаясь сдержать отрыжку от колы.

Он поймал себя на мысли, что с Артуром Гардом он, пусть и не полностью лишен манер, но точно позволяет себе в гораздо большей мере мужской свободы в поведении. Отрыгнуть после колы, или положить ногу на стул или переднее сиденье в кинотеатре, или сплюнуть в урну – такие вещи в какой-то мере стали частью характера Арана. То, чего он никогда бы себе не позволил в присутствии Кристин, четверых ее друзей или даже собственного брата, чувствовались естественно с его другом, который тоже не слишком стеснял себя в собственном телесном выражении.

– Расскажи про нее еще, – неожиданно спросил Аран.

Артур, отодвинув тарелку в сторону, полулежа развалился на столе с обеими руками, подперев голову ладонью и глядя куда-то вверх.

– У нее ясные карие глаза, – мечтательно произнес он, все еще разглядывая неопределенное место чуть выше его головы.

Аран кивнул:

– Я знаю одну девушку с карими глазами.

– Ты себе подружку завел, Рудберг? А говорил, что никто тебе не по вкусу.

– Она не подружка. Она…, – он задумался на какое-то время, но бросил попытки дать ей лучшее определение, какое чувствовал на бессловесном уровне. – Вроде как мой личный психолог.

– Кто? – перевел Артур удивленные глаза на Арана.

– Ну, она считает себя моим неофициальным личным психологом. Она учится на него. Тренируется на мне, типа.

– Что за хрень, – равнодушно прокомментировал Гард, снова разглядывая потолок.

– Э, кстати, Арти, я тут сказать тебе кое-что должен. Мне кажется, ты будешь сейчас злиться очень. И я не хотел говорить, но я виноват, и не сказать об этом не могу.

– Понятие вины в твоем случае очень размыто, но давай, выкладывай, что натворил.