Осколки разбитой кружки

Пару раз он в прошлом году подумывал о шансах с этой тихой и поглощенной в учебу девушкой, но потом представлял, как все их разговоры будут сводиться либо к учебе, либо к их интересам и их жизни, и понимал, что ни о том, ни о другом ему говорить не хотелось. А больше того, ее дисциплинированность и правильность в какой-то мере напоминали ему книжного червя Нэта Гоббинса и не вызывали у него симпатий. В данный момент больше всего ему хотелось, чтобы этот день поскорее закончился, и он мог уединиться в баре и отвлечь свои мысли выпивкой.

Он направился в кафетерий университета, хотя аппетита совершенно не было. Заняв угловое место за самым дальним длинным столом, он вытащил из своего рюкзака бутерброд и принялся монотонно его поглощать, не поднимая головы, но чувствуя, как кафетерий постепенно наполняется студентами, пришедшими на обед.

Напротив него сел Нэт Гоббинс и растерянно поправил очки на переносице:

– Аран, что это на тебя на-ашло? Это что тако-ое было?

– А, эт ты, Нэти, – ответил Аран с полным ртом.

 – Эт все твоя вина. Я так расстроился, что не попал в группу с тобой, что совсем забыл, что надо там было кого-то защищать.

Он усмехнулся и, проглотив кусок, пропел:

– Зачем ты покинул меня, дорогооой?

Гоббинс лишь нахмурился и покачал головой:

– Это во-овсе не сме-ешно! Почему ты не мо-ожешь быть серьеоозным в уч-уч-у…

Он так распереживался, что не смог закончить фразу и лишь снова удрученно покачал головой.

Аран отложил недоеденный бутерброд в сторону и сочувственно посмотрел на сокурсника. Только сейчас он заметил, что кафетерий был уже переполнен, и даже рядом с ними уже сидели студенты с других факультетов.

– Да не переживай ты обо мне, Нэти. Зато теперь Новаку будет, что рассказать другим студентам ради веселья.

– Ты ве-едь совсем не глу-упый, Аран. Но совсем не ду-умаешь о пос-пос…

– Последствиях. Думаю, – закончил за него Аран. Обычно он всегда терпеливо, точнее, равнодушно выслушивал до конца каждый слог Гоббинса, но этот разговор его начинал раздражать.

 – Я только и делаю, что думаю обо всем этом чертовом мире, Нэти. А ему, миру, только и нужно, чтобы его изредка встряхивали. А кто еще это делать будет? Он вечно крутится, этот мир, и ему нужно время от времени задерживать дыхание, останавливаться, удивляться и… снова начинать крутиться.

– Эй, Рудберг! – услышал он через весь зал.