Осколки разбитой кружки

Четверка музыкантов скоро начала собираться уходить. Распрощавшись с барменом, они обнялись с официанткой, и уже в дверях Серж обернулся:

– Кристи, в воскресенье в три, не забудь!

– Да, да! А что с собой-то принести?

Моника ответила за Сержа:

– Ничего! Мы с Линой пирог испечем!

– Ладно, до воскресенья!

Кристи зашла за стойку бара и стала одной рукой выставлять грязные стаканы в раковину, второй уже открывая посудомоечную машину. В воздух поднялись клубы жаркого пара. Аран подпер подбородок кулаком и, постукивая краем стакана с пивом о верхние зубы, с непонятной грустью стал рассматривать завихрения пара в свете навесных ламп над барной стойкой.

Он так ушел в свои наблюдения, что нечаянно дернул стакан и выплеснул немного пива на стол.

– А, черт, – тихо сругнулся он и обратился уже громче, – а можно, пожалуйста, салфетку?

Пока он легонько тряс пальцами, сбрызгивая с них пиво, рядом с ним водрузилась огромная пачка. Он удивленно усмехнулся и поднял глаза. Официантка, все еще занятая стаканами, не глядя, положила для него стопку салфеток.

– Спасибо, Кристи, – произнес он, не раздумывая над словами. Девушка резко обернулась и подозрительно посмотрела на него. А секунду спустя приподняла голову и, догадливо хмурясь, показала на него пальцем:

– А-а, это тебя я выпроводила как-то на днях.

– Ну я бы не сказал, что уж выпроводила…

– Ты извини, что я так грубо тогда. Мы с Яном решили, что ты был пьян в стельку…

– Вот только меня не надо примешивать, – с улыбкой покачал головой бармен.

 – Я всех посетителей люблю и уважаю и никому не грублю.

– Да бросьте, не в обиде, – с усмешкой ответил Аран, стянув одну салфетку и отодвигая оставшуюся стопку в сторону. Про себя он вспомнил свои собственные грубости, сказанные обидчикам и тем, кого хотел обидеть сам, и улыбка исчезла с его лица.

– И все равно, – посетовала девушка. – Нехорошо получилось. Ой, Ян, а давай, а?

– Хм… что с тобой поделаешь? Не вижу, за что надо извиняться, но давай. Только боссу не скажем, окей?

– Конечно, не скажем! – она посмотрела на Арана.

 – Только тебе придется отсюда отсесть.

Аран прыснул пивом:

– Это что, типа сейчас так извинились? Меня опять выпроваживают отсюда?

– Да нет, – рассмеялась официантка, – в смысле, я хотела сказать, пересесть. За столик.

– Зачем? Мне здесь, с краю уютно.

– Перебирайся, говорим тебе, за стол!

– Не говорим, а говоришь, – опять поправил ее бармен. – Послушай ее лучше, парень, а то хуже будет.