Осколки разбитой кружки

 – Он уж с теми делами давно покончил, ведь так, Аран? Ты ведь сдал вроде юриспруденцию?

– Сдал, – угрюмо пробормотал он, снова перебирая ложкой пельмени в тарелке.

– Дорогой, как вообще твоя учеба? – негромко и ласково спрашивала мама, чуть подаваясь вперед к столу.

– Нормально, – не отрывая глаз от тарелки, равнодушно отвечал он ей.

– Я надеюсь, ты прилагаешь хоть малейшие старания, Аран, – сурово произнес отец, – так не бывает, чтобы все хорошее падало с небес. Если ты не будешь учиться, знания сами по себе к тебе не придут.

Аран машинально открыл рот, чтобы поправить отцовскую тавтологию, но вовремя среагировал на свою ненамеренную дерзость и промолчал.

– Ты хоть осознаешь, как тебе повезло, что смог поступить в такой университет?

– Филип, ну не надо сейчас…, – заговорила мама Арана, сжав руку мужа своей правой рукой. Аран предпочитал молчать, уткнувшись носом в тарелку и подперев щеку кулаком.

– Я понимаю, что ты не хочешь ссориться за столом, но я просто хочу напомнить Арану, как ему все это досталось. Многие семьи не могут позволить своим детям того, что есть у тебя, Аран. Ты никогда не был голодным, раздетым, и теперь у тебя такая возможность получить отличную профессию, а до меня доходят слухи, что ты совершенно не хочешь учиться.

Отец немного разгорячился, и чтобы успокоить себя, набрал воздуха и помолчал. Затем он снова вернулся к обеду, негромко и уже спокойнее сказав:

– Сын, передай, пожалуйста, перец.

Аран поймал себя на мысли, что в этот момент сразу догадался, что отец обращался к Овиду, и подумал, преувеличивает ли он, полагая, что в свой адрес он слышит всегда только «Аран» и почти никогда «сын».

Воспользовавшись тем, что про него на некоторое время снова забыли, Аран отодвинул тарелку с недоеденными пельменями и встал из-за стола, чтобы наложить себе рагу на второе.

– Ты что, больше не будешь? – похоже, Руви спросила это пока еще без упрека и беззлобно.

– Я же не очень краплах люблю, все ведь знают…, – монотонно ответил Аран, доставая чистую тарелку из навесного шкафа.

– Ну и зачем надо было столько тогда накладывать? – а вот сейчас упрек послышался в ее тоне.

– Руви, всем накладывала я, – остудила ее мама, но при этом повернулась к Арану. – Дорогой, может, все-таки еще немного поешь? Ведь так вкусно. Так только дома можно попробовать.