Осколки разбитой кружки

Нет же, Артуру Гарду было достаточно стать свидетелем его болезненного отчаяния, должно быть, наслаждаясь каждым его моментом, скучающе куря сигарету и поигрывая в руке частичкой из жизни Арана как знак того, кто чьим миром владеет.

Позади Артура Гарда подъехала и остановилась черная машина, из которой вышел и обошел ее водитель, открывший заднюю дверь:

– Господин Гард?

Артур еще некоторое время смотрел на Арана, а затем так же молча и равнодушно отбросил сигарету, повернулся к нему спиной и сел в автомобиль.

Аран хмуро сглотнул и в последний раз сморкнул носом и, исподлобья глядя на автомобиль, сквозь зубы тихо проговорил самому себе:

– Давай, давай, катись отсюда. На своей черной машине с личным водителем.

Он подобрал свою куртку, закинул за плечо сумку и направился на работу.

Похоже, Овид уже успокоился и решил предпринять попытку сгладить вчерашнюю ссору. Уже поздно вечером, когда Аран устало сидел за кухонным столом, смотря из-под полузакрытых век на размытое сияние света уличных фонарей за темным окном, старший брат вошел в кухню.

– О, ты тут? А я кофе решил сварить. Будешь?

Аран промолчал. Он слушал размеренное тиканье часов и пытался подстроить свое дыхание под их ритм.

– Что это ты делаешь? – посмотрел на него сбоку Овид.

– Дышу, – немногословно ответил Аран после некоторой паузы. Ему не хотелось говорить. Произносить слова.

Брат усмехнулся, возвращаясь к приготовлению кофе.

– Это обнадеживает. Как день прошел?

– Нормально.

– А меня на конференцию отправляют.

Будет семинар, не то чтобы по повышению квалификации, скорее, оповестительный симпозиум. Будут рассказывать бухгалтерам обо всяких изменениях, нововведения, новых формах отчетности и все такое. Вот, со всей нашей фирмы только троих отправляют. Меня тоже.

– М.

В воздухе повисла неловкая тишина, и некоторое время было слышно лишь мягкое шипение вскипающего кофе в джезве и все те же настенные часы.

– О чем ты думаешь? – нарушил тишину Овид, стоя у плиты и помешивая кофе ложечкой.

– Ни о чем.

Аран хотел добавить: «Во мне умерла способность размышлять», но ему стало лень даже вобрать необходимое количество кислорода, чтобы дать выход такой длинной для него фразе.

– Я тебе наливаю кофе? Аран?

– М, – неоднозначно отозвался он, сам полностью не понимая, означает ли это согласие или отказ. Овид, судя по всему, посчитал это за согласие, потому что минуту спустя поставил на стол две чашки дымящегося кофе и сел рядом с братом.