Осколки разбитой кружки

Сим теперь не разговаривает со мной, а почему? Это же не моя вина, что старуха…

– Аран, – укоризненно покачал головой старший брат.

– Она специально только до меня докапывается!

– Это ты из-за нее не хочешь возвращаться в школу?

– Скажу тебе через три дня. Прочтешь в моем списке.

Овид немного помолчал, сплетя пальцы рук и уткнувшись в них подбородком. Сейчас он очень сильно напоминал отца.

– Только пиши все объективно. Я ведь тоже там учусь, сразу пойму, если ты преувеличиваешь.

Аран по-детски надул губы и из-за этого же сам и нахмурился.

Ему не нравились его детские привычки, но тягаться с братом во взрослых жестах он бы даже и пробовать не стал. Овид хлопнул себя по коленям:

– Мне идти надо. Я обещал отцу помочь на его второй работе. Там мама обед тебе оставила. На плите. Сам разогреешь?

Аран остался в комнате один. Он решил, что ни за что не будет мириться с Симом или Руви первым. Это не его вина, что он пропустил матч, и Руви получила за дело, потому что нельзя без разрешения ходить по комнате других.

А когда не чувствуешь себя виноватым, то и просить прощения не нужно. Папа всегда повторяет, что поступать нужно по совести, а она у Арана точно чиста.

Однако все, о чем он только что рассуждал, вдруг исчезло, потому что Аран увидел из окна свою маму на заднем дворе дома. Он все понял. Резко вскочив с кровати, он бросился на улицу, обегая дом к заднему двору.

– Мама, не надо! Не делай этого! Стой, не надо!

Его мама трясла курткой Арана, вытряхивая из карманов сухие листья, которые каждый день «спускались» к нему по дороге в школу.

– Таскаешь вечно с собой всякий мусор, – посетовала мать. – Я не успеваю твои вещи перестирывать, Аран.

– Нет! – снова выкрикнул он и расширенными глазами с ужасом посмотрел на кучку сломанных желтых друзей. Мама молча вернулась в дом с курткой в руке, а Аран медленно подошел к листьям и сел перед ними на колени. По непонятной причине ему было очень обидно и больно видеть простые листья деревьев, изорванные в мелкие лоскутки.

Он бережно взял их в свои ладони, боясь поломать еще больше, и с ними направился домой. Он вошел в кухню. Здесь никого не было. Из чайника все еще шел пар, а в воздухе стоял запах куриного супа. Аран прошел до умывальника и аккуратно положил листья в раковину.

– Это не вы меня бросаете, – отрешенно, но твердо сказал он, не сводя шокированного и изумленного взгляда с листьев, – это я вас сам бросаю. Вас унесет Большой Рекой в страну листьев.