Осколки разбитой кружки

– Работаешь тут? – без особого интереса спросил Аран, только чтобы уже нарушить молчание.

– Нет, – не оглядываясь на него, ответил сокурсник. Сейчас он шел чуть впереди по коридору, прокручивая на пальце ключи, – но однажды буду. Здесь компания моего отца.

– Где? На тех верхних этажах?

Гард обернулся, и Аран снова заметил тень превосходства в его выражении и его голосе:

– Везде. Все здание принадлежит ему, – он снова отвернулся. – И не оно одно.

– Пф, – цинично прыснул Аран, – а у меня рыбки в детстве были.

Артур остановился у нужной двери, открыл ее ключом и включил свет при входе.

– Это типа хозяйственной комнаты тут, – объяснил он, проходя внутрь и включая настольные лампы. – Тут компания хранит весь хлам, нужный и ненужный. Хотя… таких складских офисов тут море.

Аран медленно прошел внутрь, неуютно поежившись от неприятного прикосновения своей холодной мокрой одежды. Артур продолжал без перерыва что-то рассказывать.

– Это, можно сказать, любимая комната во время деловых переговоров.

Каждый раз на совещании отец говорит секретарше: «Милочка, сделайте-ка нам кофейку, да покрепче, если вы меня понимаете», а она ему: «Ой, да, с удовольствием!», – он передразнил женский голос, и губы Арана невольно дрогнули в усмешке. – И скорее в эту комнату, а потом возвращается уже на совещание с бутылкой виски. Понимаешь? У них каждое совещание – это маленькая попойка.

– Ты че такой болтливый, Гард? – не выдержав, немного резко кинул ему Аран, снова возвращаясь к своему угнетенному состоянию.

Он сел на стул и устало провел ладонью по лицу. Артур гордо вскинул голову и презрительно скривил рот:

– Ты тоже, знаешь ли, на лекциях каждый день стекла битой не бьешь, как после занятий во дворе.

– Справедливо. Только это была не бита, а труба, – с легким оправданием ответил Аран.

– Вот такие детали мне вообще неинтересны, – агрессивно ответил Артур, открывая все подряд шкафы и полки в поисках чего-то определенного. Аран подумал, что дождь и правда должен вот-вот закончиться, а Артур Гард явно выполняет самаритянский долг не при особом желании, и к тому же ему не хотелось никому доставлять проблем, даже тому, кто своим высокомерием и надменным молчанием столько раз задевал гордость Арана.

Наблюдая за тем, как Гард становится с каждой минутой все раздражительнее, он вздохнул и произнес:

– Я пойду. Поздно уже.

Артур ответил с той же раздражительностью:

– Сиди, где сидишь.