Осколки разбитой кружки

В то время как помощь его близких в важных вопросах, которые он, по мнению родных, был не в состоянии решить сам, он воспринимал как одолжение, за которое обязан расплатиться рано или поздно.

Он подпер рукой щеку, полуразвалившись за стойкой в обнимку с кружкой, и принялся наблюдать за людьми. Так много разных лиц, столько характеров – наверняка, у всех у них есть свои проблемы и неурядицы дома, возможно, и они тоже пытаются временно сбежать от своей реалии здесь, в этом баре, или наоборот проявить всю свою веселость и врожденное умение наслаждаться жизнью, выбирая джаз-бар как точку соприкосновения с ценными людьми, и Арану впервые стало слегка любопытно, чем они все живут.

– Это Билли Холлидей! – прокричала ему Кристин, пробегая мимо. – Песня «Лучше уходи». Вон она, с краю на стене!

И умчалась снова, прихватив пепельницы и салфетки.

Аран посмотрел на фотографии на стене и увидел изображение афро-американской певицы с цветком в волосах и в белом платье с огромным бантом на груди. Она чем-то отдаленно напоминала ему мексиканку или испанку.

Ее глаза были черными и немного прищуренными, а выразительные скулы и нос с легкой горбинкой добавляли в ее облик латино-американские черты. Он не понимал ничего в ее голосе: возможно, редкий и даже красивый, но Арану он казался чуть фальшивым и тоскливым. Будто певица нарочно пела, чуть не попадая в ноту, но как раз из-за этой сложности в вокале было так трудно повторить мелодию. Аран не понимал джаз, такой разный и многослойный, но интуитивно чувствовал, что это музыка качества.

Он вроде даже запомнил лицо Билли «как-ее-там», точно запомнив ее имя, которое звучало почему-то больше мужским, и перевел заинтересованный взгляд на соседнее фото. На рамке внизу было написано «Элла Фитцджеральд». Аран наморщился и снова вернулся к фото Билли Холлидей. Те же позы в дуэте с микрофоном, те же закрытые в отстраненности от всего окружающего глаза и наоборот открытые рты с беззвучным пением, та же темная кожа. Аран фыркнул и повернулся к Яну:

– Это бесполезно.

Я не отличаю их, вон тех двух! – он махнул в неопределенном направлении. – Как я могу их запомнить?

Ян рассмеялся, тут же насыпая черпаком лед в низкий стакан:

– Я тоже так думал, когда только начал тут работать. Но со временем запоминается. Начинаешь вникать, вслушиваться и всматриваться. Со временем учишь. Здесь хорошая музыка.

– Да, – не так убежденно кивнул Аран, – слышал уже, что здесь она как-то особенно хороша.